Шринги сказал: «Дерзость ли это, отец, или дурное дело совершено [мною], приятно ли тебе или неприятно, — но слово моё изречено мною не напрасно. Не будет это иначе, отец, говорю тебе: я не говорю лжи даже в шутку — откуда же [ложь], когда проклинаю?» Шамика сказал: «Знаю тебя, сын, как [обладателя] грозной силы и правдивого в речи; никогда прежде ты не говорил лжи — не окажется ложным и это. [Но] отцом сын, даже взрослый, всегда [должен быть] наставляем — дабы стал он наделён достоинствами и обрёл великую славу; тем более ты, ещё дитя, [хотя и] взращённый подвигом, о владыка. А гнев чрезмерно возрастает у могущественных, великих духом. Видя в тебе сыновство, детскость и [эту] дерзость, я нахожу должным наставить тебя, о лучший из блюстителей дхармы. Будь же умиротворён, питаясь лесною [пищей], живи, оставив этот гнев, — [иначе] так ты загубишь дхарму. Ибо гнев похищает у подвижников дхарму, с трудом накопленную; а для лишённых дхармы нет желанного пути. Умиротворение (шама) даёт совершенство подвижникам, терпеливым; терпеливым [принадлежит] и этот мир, и высший. Потому живи всегда терпеливым, обуздавшим чувства; терпением (кшамой) обретёшь миры, [что] следом за [миром] Брахмы. Я же, утвердившись в покое, сделаю ныне, что можно: пошлю [весть] царю, [известив]: «Ты проклят моим неразумным сыном-ребёнком, о царь, [который], видя оскорбление меня тобою, во гневе [проклял тебя]».