एवं बहुविधं तस्यां विलपन्त्यां पुनः पुनः ॥
तं शवं संपरिष्वज्य वाक् किलान्तर्हिताब्रवीत् ॥
उत्तिष्ठ भद्रे गच्छ त्वं ददानीह वरं तव ॥
जनयिष्याम्य् अपत्यानि त्वय्य् अहं चारुहासिनि ॥
आत्मीये च वरारोहे शयनीये चतुर्दशीम् ॥
अष्टमीं वा ऋतुस्नाता संविशेथा मया सह ॥
evaṃ bahuvidhaṃ tasyāṃ vilapantyāṃ punaḥ punaḥ ||
taṃ śavaṃ saṃpariṣvajya vāk kilāntarhitābravīt ||
uttiṣṭha bhadre gaccha tvaṃ dadānīha varaṃ tava ||
janayiṣyāmy apatyāni tvayy ahaṃ cāruhāsini ||
ātmīye ca varārohe śayanīye caturdaśīm ||
aṣṭamīṃ vā ṛtusnātā saṃviśethā mayā saha ||
«Когда она так многоразлично рыдала снова и снова, обнимая тот труп, незримый голос, говорят, молвил: „Встань, Бхадра, ступай; дам я тебе здесь дар твой: я порожу на тебе потомство, о прекрасноулыбчивая. На твоём ложе, о прекраснобёдрая, в четырнадцатую или восьмую ночь, омывшись по миновании месячных, возляг со мною“».
c58c9dc3c10f · опубликовано 12 июл. 2026 г., 16:41:49 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь свершается чудо: незримый голос умершего царя обещает потомство верной жене. Знаменательно, что мёртвый, силою своего подвига и праведности, властен даровать дитя: дух его не угас и отзывается на преданность супруги. Здесь — могущество тапаса и чистоты: накопленная праведность Вьюшиташвы превозмогает самую смерть, и любовь верной жены вызывает её. Знаменательно указание сроков (четырнадцатая, восьмая ночь по очищении): даже это дивное зачатие обставлено мерою и обрядом, а не своеволием. Так писание являет, что сила духа и верность сильнее смерти — урок, которым Кунти и хочет вдохновить Панду на зачатие силою его собственного подвига.