ततो निषादराजस्य हिरण्यधनुषः सुतः ॥
एकलव्यो महाराज द्रोणम् अभ्याजगाम ह ॥
न स तं प्रतिजग्राह नैषादिर् इति चिन्तयन् ॥
शिष्यं धनुषि धर्मज्ञस् तेषाम् एवान्ववेक्षया ॥
स तु द्रोणस्य शिरसा पादौ गृह्य परंतपः ॥
अरण्यम् अनुसंप्राप्तः कृत्वा द्रोणं महीमयम् ॥
तस्मिन्न् आचार्यवृत्तिं च परमाम् आस्थितस् तदा ॥
इष्वस्त्रे योगम् आतस्थे परं नियमम् आस्थितः ॥
परया श्रद्धया युक्तो योगेन परमेण च ॥
विमोक्षादानसंधाने लघुत्वं परम् आप सः ॥
tato niṣādarājasya hiraṇyadhanuṣaḥ sutaḥ ||
ekalavyo mahārāja droṇam abhyājagāma ha ||
na sa taṃ pratijagrāha naiṣādir iti cintayan ||
śiṣyaṃ dhanuṣi dharmajñas teṣām evānvavekṣayā ||
sa tu droṇasya śirasā pādau gṛhya paraṃtapaḥ ||
araṇyam anusaṃprāptaḥ kṛtvā droṇaṃ mahīmayam ||
tasminn ācāryavṛttiṃ ca paramām āsthitas tadā ||
iṣvastre yogam ātasthe paraṃ niyamam āsthitaḥ ||
parayā śraddhayā yukto yogena parameṇa ca ||
vimokṣādānasaṃdhāne laghutvaṃ param āpa saḥ ||
«Тогда сын царя нишадов Хираньядхануса, Экалавья, о великий царь, пришёл к Дроне; но тот, знаток дхармы, не принял его в ученики по луку, думая: „Он нишадин“, — из попечения о тех [царевичах]. А он, каратель врагов, головою припав к стопам Дроны, удалился в лес и, сделав образ Дроны из глины, приняв пред ним высшее служение наставнику, приложил усердие к стрельбе, соблюдая строжайший обет. Наделённый высшею верою и высшим усердием, в спускании, доставании и накладывании стрел он достиг высшей ловкости».
6f23e0ec7031 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 16:53:32 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь являет себя дивная преданность Экалавьи — и тёмное пятно отказа Дроны. Знаменательно, что Дрона отвергает достойнейшего ученика «потому что нишадин»: писание не скрывает этого, и многие справедливо видят здесь несправедливость, пристрастие сословия, омрачающее даже великого. Здесь видно, что сан и рождение не должны бы заграждать путь к знанию, и отказ Дроны — не образец, а скорее предостережение о том, как мирские предубеждения уродуют даже учителя дхармы. Знаменательнее же всего вера Экалавьи: отвергнутый, он не озлобляется, но лепит образ гуру и чтит его, и одною преданностью (śraddhā) достигает несравненного мастерства. Писание открывает здесь высочайший урок: истинный учитель — в сердце ученика, и преданность (бхакти) сильнее всякого внешнего наставления; кто чтит гуру в сердце с верою, тот научается и без него. Так писание возвышает преданность Экалавьи над пристрастием Дроны.