वैशंपायन उवाच
ततः शिष्यान् समानीय आचार्यार्थम् अचोदयत् ॥
द्रोणः सर्वान् अशेषेण दक्षिणार्थं महीपते ॥
पाञ्चालराजं द्रुपदं गृहीत्वा रणमूर्धनि ॥
पर्यानयत भद्रं वः सा स्यात् परमदक्षिणा ॥
तथेत्य् उक्त्वा तु ते सर्वे रथैस् तूर्णं प्रहारिणः ॥
आचार्यधनदानार्थं द्रोणेन सहिता ययुः ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
tataḥ śiṣyān samānīya ācāryārtham acodayat ||
droṇaḥ sarvān aśeṣeṇa dakṣiṇārthaṃ mahīpate ||
pāñcālarājaṃ drupadaṃ gṛhītvā raṇamūrdhani ||
paryānayata bhadraṃ vaḥ sā syāt paramadakṣiṇā ||
tathety uktvā tu te sarve rathais tūrṇaṃ prahāriṇaḥ ||
ācāryadhanadānārthaṃ droṇena sahitā yayuḥ ||
Вайшампаяна сказал: «Затем, собрав учеников, Дрона побудил всех их без остатка ради платы наставнику, о владыка земли». Дрона сказал: «Царя Панчалы Друпаду, захватив в челе битвы, приведите ко мне, благо вам; то будет высшая дакшина». Вайшампаяна сказал: «Сказав „да будет так“, все те бойцы спешно, на колесницах, ради дара наставнику, выступили вместе с Дроною».
8e15415480a5 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 16:53:33 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь открывается, чего жаждало сердце Дроны: гуру-дакшина — пленение Друпады. Знаменательно, что священное право учителя на плату он обращает в орудие личной мести. Здесь — тревожная двойственность: дакшина гуру свята, и долг ученика — исполнить её; но сама [требуемая] плата запятнана давнею обидою наставника. Знаменательно, что Дрона не просит золота или служения, но мщения обидчику — и тем вовлекает чистых учеников в своё личное возмездие. Так писание являет, как непрощённая обида искажает и святое: даже учительство, благороднейшее из служений, Дрона делает средством расплаты, и долг учеников становится исполнением его мести.