हीयमानं तु तद् रक्षः समीक्ष्य भरतर्षभ ॥
निष्पिष्य भूमौ पाणिभ्यां समाजघ्ने वृकोदरः ॥
ततो ऽस्य जानुना पृष्ठम् अवपीड्य बलाद् इव ॥
बाहुना परिजग्राह दक्षिणेन शिरोधराम् ॥
सव्येन च कटीदेशे गृह्य वाससि पाण्डवः ॥
तद् रक्षो द्विगुणं चक्रे नदन्तं भैरवान् रवान् ॥
hīyamānaṃ tu tad rakṣaḥ samīkṣya bharatarṣabha ||
niṣpiṣya bhūmau pāṇibhyāṃ samājaghne vṛkodaraḥ ||
tato 'sya jānunā pṛṣṭham avapīḍya balād iva ||
bāhunā parijagrāha dakṣiṇena śirodharām ||
savyena ca kaṭīdeśe gṛhya vāsasi pāṇḍavaḥ ||
tad rakṣo dviguṇaṃ cakre nadantaṃ bhairavān ravān ||
«Увидев же, что тот ракшас слабеет, о бык рода Бхараты, Врикодара стиснул его оземь руками и принялся бить. Затем, коленом придавив его спину с силою, правою рукою схватил его за шею, а левою, взяв за одежду на поясе, Пандава согнул ракшаса вдвое, тогда как тот испускал устрашающие рёвы».
ac0e5d0d9d58 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:19:51 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь Бхима, улучив миг слабости врага, доводит дело до развязки. Знаменательно, что он наносит решительный удар, лишь когда людоед обессилел: мудрый воин бьёт в верный час, не растрачивая сил прежде времени. Здесь — торжество защитника над пожирателем: руки, что вязали и крушили, ныне ломают самого тирана. Знаменательно и то, что грозные рёвы Баки уже бессильны — это вопль гибнущего, не угроза. Так писание являет неотвратимость кары: тот, кто гнул и пожирал беззащитных, сам согнут вдвое рукою правды; и устрашавший доныне сам испускает крик ужаса.