धृतराष्ट्र उवाच
सर्वथा पुत्र बलिभिर् विग्रहं ते न रोचये ॥
वैरं विकारं सृजति तद् वै शस्त्रम् अनायसम् ॥
अनर्थम् अर्थं मन्यसे राजपुत्र; संग्रन्थनं कलहस्यातिघोरम् ॥
तद् वै प्रवृत्तं तु यथा कथं चिद्; विमोक्षयेच् चाप्य् असिसायकांश् च ॥
dhṛtarāṣṭra uvāca
sarvathā putra balibhir vigrahaṃ te na rocaye ||
vairaṃ vikāraṃ sṛjati tad vai śastram anāyasam ||
anartham arthaṃ manyase rājaputra; saṃgranthanaṃ kalahasyātighoram ||
tad vai pravṛttaṃ tu yathā kathaṃ cid; vimokṣayec cāpy asisāyakāṃś ca ||
[Дхритараштра:] «Всячески, сын, не одобряю я твоей войны с сильными; вражда рождает пагубу — это оружие, хоть и не железное. Бедствие ты мнишь благом, о царь-сын, — [это] завязка прежестокой распри; а она, начавшись как бы то ни было, обнажит и мечи, и стрелы».
6ca9ed20b8e7 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:03:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхритараштра видит ясно: «вражда — оружие, хоть и не железное», и распря, начавшись «как бы то ни было», обнажит клинки. Знаменательно, сколь точно прозрение слепца: он предрекает войну из игры с безошибочной верностью. Стих учит, что зло предвидимо: разумному ясны и завязь раздора, и его кровавый плод. Но трагедия в том, что ясность не спасает без твёрдости: тот же, кто изрёк это пророчество, тут же ему изменит. Знать, что игра обнажит мечи, и всё же дозволить игру — вот предел слабоволия. Прозрение без воли его исполнить лишь умножает вину: предупреждённый и уступивший виновнее неведущего.