तथाचरितम् आर्येण त्वयास्मिन् सत्समागमे ॥
दुर्योधनस्य पारुष्यं तत् तात हृदि मा कृथाः ॥
मातरं चैव गान्धारीं मां च त्वद्गुणकाङ्क्षिणम् ॥
उपस्थितं वृद्धम् अन्धं पितरं पश्य भारत ॥
प्रेक्षापूर्वं मया द्यूतम् इदम् आसीद् उपेक्षितम् ॥
मित्राणि द्रष्टुकामेन पुत्राणां च बलाबलम् ॥
tathācaritam āryeṇa tvayāsmin satsamāgame ||
duryodhanasya pāruṣyaṃ tat tāta hṛdi mā kṛthāḥ ||
mātaraṃ caiva gāndhārīṃ māṃ ca tvadguṇakāṅkṣiṇam ||
upasthitaṃ vṛddham andhaṃ pitaraṃ paśya bhārata ||
prekṣāpūrvaṃ mayā dyūtam idam āsīd upekṣitam ||
mitrāṇi draṣṭukāmena putrāṇāṃ ca balābalam ||
[Дхритараштра:] «Так и поступал ты, благородный, в этом собрании благих; не держи же в сердце, сын, жестокости Дурьодханы. Воззри на мать твою Гандхари и на меня, жаждущего твоих достоинств, на предстоящего тебе старого слепого отца, о Бхарата. С размышлением мною была попущена эта игра — мне, желавшему увидеть союзников и [узнать] силу и слабость моих сыновей».
91ee77ae0f1d · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Отеческие слова мешаются с лукавым самооправданием: Дхритараштра просит не помнить зла и вместе выдаёт попущение игры за умысел мудрости — «хотел-де увидеть силу и слабость сыновей». Так привязанность к сыну рядит соучастие в одежды расчёта; но никакое благовидное намерение не оправдывает попущенного беззакония. Знаменательно, что он взывает к жалости — «старый слепой отец», — ища в сострадании то, чего не заслужил справедливостью. Стих учит, что любовь, ослеплённая пристрастием, изобретает оправдания вместо покаяния; что просьба простить, не соединённая с осуждением содеянного, остаётся неполной; и что подлинно благороден здесь не оправдывающийся старец, а сын, которому велят не помнить зла, — ибо он уже его не помнит.