«Стал ли известен теперь в битве тот сход Сринджаев и Кауравов, где я был доведён до такого положения? Сойдясь с ним сегодня в бою, убил ли ты его? Отсек ли ты, Савьясачин, пылающими стрелами, выпущенными из Гандивы, сияющую голову этого безумца с серьгами от его тела в бою? То, ради чего я, покрытый стрелами, думал о тебе, герой, желая гибели Карны, стало ли сегодня не напрасным благодаря тебе, благодаря низвержению Карны? Дурьодхана, полный гордыни, смотрит на нас, опираясь на Карну; сломал ли ты сегодня подвигом эту его опору? Тот дурномыслящий, крайне злобный сын суты, который прежде посреди собрания царей, перед всеми, назвал нас пустыми семенами, убит ли тобой, когда встретился с тобой в битве? Тот злодей, сын суты, который прежде, смеясь, сказал о Яджнясени, проигранной Саубалой: “Сам приведи её силой”, убит ли он сегодня тобою? Тот скудоумный сын Адхиратхи, который оскорблял деда, лучшего из носящих оружие на земле, и сам был назван полурати, убит ли тобою сегодня этот злодей? В моём сердце всегда укрыт этот нетерпимый огонь, раздутый ветром обиды. Скажи мне сегодня, Пхалгуна: “Этот зломысленный, встретившись со мной, убит мною”, — и успокой его».