Бхишма
अनुगोप्ता सुगोप्ता च नप्ता चेश्वर एव च ॥
जितात्मा मुनिवीर्यश् च दीप्तलोमा भयंकरः ॥
अतिकर्मा प्रतीतश् च प्रदाता चांशुमांस् तथा ॥
शैलाभः परमक्रोधी धीरोष्णी भूपतिस् तथा ॥
स्रजी वज्री वरी चैव विश्वेदेवाः सनातनाः ॥
कीर्तितास् ते महाभागाः कालस्य गतिगोचराः ॥
anugoptā sugoptā ca naptā ceśvara eva ca ||
jitātmā munivīryaś ca dīptalomā bhayaṃkaraḥ ||
atikarmā pratītaś ca pradātā cāṃśumāṃs tathā ||
śailābhaḥ paramakrodhī dhīroṣṇī bhūpatis tathā ||
srajī vajrī varī caiva viśvedevāḥ sanātanāḥ ||
kīrtitās te mahābhāgāḥ kālasya gatigocarāḥ ||
«Анугопта, Сугопта, Напта, Ишвара, Джитатман, Мунивирья, Дипталома, Бхаянкара, Атикарман, Пратита, Прадата, Аншуман также, Шайлабха, Парамакродхин, Дхирошнин, Бхупати также, Сраджин, Ваджрин, Варин — Вишведевы вечные, поименованы они, многосчастливые, Времени хода в пределах».
c68341f56d21 · опубликовано 21 июн. 2026 г., 02:30:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Завершая список божественных причастников, предание прибавляет знаменательное определение: эти «вечные Вишведевы» всё же пребывают «в пределах хода Времени» (kālasya gatigocarāḥ). Сколь ни велики и благодатны небесные покровители обряда, и они не вне Времени — оно объемлет и богов. Тем тоньше утешение поминающего: те самые силы, что приемлют его жертву, сами подвластны общему закону преходящести, под коим пал и оплакиваемый им предок. Так шраддха связует единым законом и смертных, и усопших, и богов; а превыше всех их — лишь Тот нерождённый Источник, из чьего веления и установлен сей вечный чин памяти.