Бхишма
जाताश् चाप्य् अवशास् तत्र भिद्यमानाः पुनः पुनः ॥
पाट्यमानाश् च दृश्यन्ते विवशा मांसगृद्धिनः ॥
कुम्भीपाके च पच्यन्ते तां तां योनिम् उपागताः ॥
आक्रम्य मार्यमाणाश् च भ्राम्यन्ते वै पुनः पुनः ॥
नात्मनो ऽस्ति प्रियतरः पृथिव्याम् अनुसृत्य ह ॥
तस्मात् प्राणिषु सर्वेषु दयावान् आत्मवान् भवेत् ॥
सर्वमांसानि यो राजन् यावज्जीवं न भक्षयेत् ॥
स्वर्गे स विपुलं स्थानं प्राप्नुयान् नात्र संशयः ॥
ये भक्षयन्ति मांसानि भूतानां जीवितैषिणाम् ॥
भक्ष्यन्ते ते ऽपि तैर् भूतैर् इति मे नास्ति संशयः ॥
मां स भक्षयते यस्माद् भक्षयिष्ये तम् अप्य् अहम् ॥
एतन् मांसस्य मांसत्वम् अतो बुध्यस्व भारत ॥
jātāś cāpy avaśās tatra bhidyamānāḥ punaḥ punaḥ ||
pāṭyamānāś ca dṛśyante vivaśā māṃsagṛddhinaḥ ||
kumbhīpāke ca pacyante tāṃ tāṃ yonim upāgatāḥ ||
ākramya māryamāṇāś ca bhrāmyante vai punaḥ punaḥ ||
nātmano 'sti priyataraḥ pṛthivyām anusṛtya ha ||
tasmāt prāṇiṣu sarveṣu dayāvān ātmavān bhavet ||
sarvamāṃsāni yo rājan yāvajjīvaṃ na bhakṣayet ||
svarge sa vipulaṃ sthānaṃ prāpnuyān nātra saṃśayaḥ ||
ye bhakṣayanti māṃsāni bhūtānāṃ jīvitaiṣiṇām ||
bhakṣyante te 'pi tair bhūtair iti me nāsti saṃśayaḥ ||
māṃ sa bhakṣayate yasmād bhakṣayiṣye tam apy aham ||
etan māṃsasya māṃsatvam ato budhyasva bhārata ||
«Рождённые же, беспомощные там, разрываемые снова и снова, и рассекаемыми видятся беспомощные, мяса жаждавшие. В Кумбхипаке варятся, и в те-те лона приходящие, настигаемые, убиваемые кружатся снова и снова. Не себя есть милее на земле, рассудив; потому ко всем существам милостивым, владеющим собою да будет. Все мяса кто, о царь, пожизненно не ест, — на небе он обширное место обретёт, нет тут сомнения. Которые едят мяса существ, жизни жаждущих, — поедаемы они теми существами, так у меня нет сомнения. „Меня он ест, оттого поем его тоже я“, — это мяса „мясность“, отсюда уразумей, о Бхарата».
c8b135a7159c · опубликовано 22 июн. 2026 г., 04:40:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Знаменательно вскрытие самого слова «мясо» (māṃsa): «„меня (mām) он (sa) ест — за то и я съем его“; в этом — „мясность“ мяса». Так в самой ткани языка прочитан закон возмездия: съевший будет съеден, и колесо взаимного пожирания не остановить, пока длится мясоядение. Жаждавшие плоти сами «беспомощно рассекаются» в лонах и варятся в аду Кумбхипаке, кружа из рождения в рождение. И вновь — золотое мерило: «нет никого милее себя; потому ко всем существам да будет милостив и владеющий собою (ātmavān)». А пожизненно отрешившемуся от всякой плоти обещано «обширное место на небе». В свете преданности здесь сердцевина: насилие связывает в цепь взаимного истребления, и лишь сострадание, рождённое из узнавания себя во всяком живущем, разрывает её, отверзая путь и к покою здесь, и к небу за гробом.