Шри Мадхава Сарасвати
मीमांसारजसा मलीमसदृशां तावन् न धीर् ईश्वरे
गर्वोदर्ककुतर्ककर्कशधियां दूरेऽपि वार्ता हरेः ।
जानन्तोऽपि न जानते श्रुतिसुखं श्रीरङ्गिसङ्गाद् ऋते
सुस्वादुं परिवेषयन्त्य् अपि रसं गुर्वी न दर्वी स्पृशेत्
श्रीमाधवसरस्वतीपादानाम् ॥
mīmāṃsā-rajasā malīmasa-dṛśāṃ tāvan na dhīr īśvare
garvodarka-kutarka-karkaśa-dhiyāṃ dūre'pi vārtā hareḥ |
jānanto'pi na jānate śruti-sukhaṃ śrī-raṅgi-saṅgād ṛte
susvāduṃ pariveṣayanty api rasaṃ gurvī na darvī spṛśet
śrī-mādhava-sarasvatī-pādānām ||
размер не определён
У тех, чей взор замутнён пылью мимансы, до сих пор нет и мысли о Владыке; у тех, чей разум огрубел от кривых умствований, кончающихся спесью, весть о Хари и вовсе далека. Хоть и знают они писание, радости его не знают — без общения с преданными Шри Ранги. Так и тяжёлая поварёшка: сладчайшую расу она разливает, а сама её не вкусит.
1a2955894bc2 · опубликовано 18 сент. 2026 г., 00:35:24 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Сравнение с поварёшкой бьёт точнее любого упрёка. Она в самом деле имеет дело с лакомством ближе всех — черпает, несёт, раздаёт — и одна во всём доме остаётся непричастной. Так и учёность: чем больше она обращается с писанием, тем это заметнее.
Названы две разные беды. Миманса даёт rajas, пыль, которая мутит зрение: занятие обрядом и словом само по себе не злое, оно просто застит. Кутарка даёт kārkaśya, огрубение, и кончается garva, спесью, — это хуже, и потому Хари от таких «и вовсе далёк».
Выход назван один: śrī-raṅgi-saṅga, общение с теми, кто предан Господу Шри Ранги. Не другое чтение и не лучшая логика — другое общество; вкус берут не из книги, а от того, кто уже вкусил.