«Мысль «я» в не-душе и мысль «моё» в не-своём — вот двоякое семя, из которого вырастает древо неведения.

В теле, состоящем из пяти стихий, воплощённый, покрытый тьмою обольщения, злоумный, громко творит мысль: «я — это».

Кто творит в душе, пребывающей отдельно от пространства, ветра, огня, воды и земли, чувство «это я» — к телу?

И кто, разумный, полагает «это моё» в бестелесной душе — о доме, поле и прочем, что служит для потребления телом?

И кто, учёный, творит собственность в сыновьях и внуках, порождённых тем телом, — в не-душе, в теле?

Всё деяние человек творит ради потребления телом; а когда тело — иное, чем человек, тогда оно и служит высшею мерой к узам.

Как глиняный дом обмазывается глиняным раствором, так и это земляное тело стоит на обмазке из глины и воды.

Если тело, состоящее из пяти стихий, питается наслаждениями, состоящими из пяти стихий, — то зачем здесь творится гордость у человека?

Идущий многотысячную по рождениям дорогу круговорота, он достиг усталости обольщения, покрытый пылью впечатлений.

Когда та пыль у него смывается горячею водою знания, тогда у путника круговорота усталость обольщения приходит к утишению.

А когда усталость обольщения пришла к утишению, человек с успокоенным нутром обретает высшее угасание, не тревожимое ничем превосходящим.

Эта душа состоит из угасания, состоит из знания, чиста; а страдание, неведение и грязь — свойства природы, не души.

У воды нет соприкосновения с огнём — от соприкосновения с горшком; и всё же она творит свойства: клокотание и прочее, о отшельник.

Так и душа, от соприкосновения с природою осквернённая самомнением и прочим, принимает природные свойства; но она иная, чем они, и неубывающая.

Вот это сказано мною тебе семя неведения; а уничтожающего мучения, кроме йоги, не существует.»