«Ту йогу скажи, о достойный, о лучший из знатоков йоги; ты познавший смысл науки йоги в этом роду Ними.»

«Да будет услышано существо йоги, о Кхандикья, у говорящего меня, — утвердившись в которой, отшельник не отпадает, обретя растворение в Брахмане.

Ум и есть у людей причина уз и освобождения: привязанный к предметам — уз, а беспредметный — освобождения.

Отвлекши ум от предметов, отшельник, сущий ведением, да созерцает им ради освобождения высшего владыку, ставшего Брахманом.

Тот Брахман приводит созерцающего его к своему состоянию, о отшельник, — как магнит своею силою изменяемое железо.

Особенное движение ума, зависящее от собственного усилия, — соединение его с Брахманом именуется йогою.

Так, у кого йога, распознаваемая по свойству крайней особенности, тот и именуется йогином, жаждущим освобождения.

Сперва йогин именуется соединяющимся с йогою, упражняющимся; а достигший самадхи — обретшим высшего Брахмана.

Если же сознание его портится пороком помехи, то у первого, упражняющегося, освобождение рождается в иных рождениях.

А достигший самадхи йогин, у которого груда деяний сожжена огнём йоги, вскоре обретает освобождение в том же рождении.

Воздержание, невреждение, правдивость, неворовство и нестяжание да соблюдает бескорыстный йогин, приводя свой ум к годности.

Чтение, чистоту, довольство и подвиг да совершает он с обузданным существом, а ум — склонённым к высшему Брахману.

Эти пять ям и пять ниям названы дающими особый плод у желающих, а у бескорыстных — дающими освобождение.

Приняв одну из бхадрасаны и прочих, наделённый качествами, именуемыми ямами и ниямами, да упражняется обузданный подвижник.

А то, что упражнением делает подвластным дыхание, именуемое праною, должно быть познано как пранаяма — с семенем и без семени.»