तत्र ह प्रेतबन्धूनामाश्रुत्य परिदेवितम्
आह तान् बालको भूत्वा यमः स्वयमुपागतः
अहो अमीषां वयसाधिकानां विपश्यतां लोकविधिं विमोहः
यत्रागतस्तत्र गतं मनुष्यं स्वयं सधर्मा अपि शोचन्त्यपार्थम्
अहो वयं धन्यतमा यदत्र त्यक्ताः पितृभ्यां न विचिन्तयामः
अभक्ष्यमाणा अबला वृकादिभिः स रक्षिता रक्षति यो हि गर्भे
य इच्छयेशः सृजतीदमव्ययो य एव रक्षत्यवलुम्पते च यः
तस्याबलाः क्रीडनमाहुरीशितुश् चराचरं निग्रहसङ्ग्रहे प्रभुः
tatra ha pretabandhūnāmāśrutya paridevitam
āha tān bālako bhūtvā yamaḥ svayamupāgataḥ
aho amīṣāṃ vayasādhikānāṃ vipaśyatāṃ lokavidhiṃ vimohaḥ
yatrāgatastatra gataṃ manuṣyaṃ svayaṃ sadharmā api śocantyapārtham
aho vayaṃ dhanyatamā yadatra tyaktāḥ pitṛbhyāṃ na vicintayāmaḥ
abhakṣyamāṇā abalā vṛkādibhiḥ sa rakṣitā rakṣati yo hi garbhe
ya icchayeśaḥ sṛjatīdamavyayo ya eva rakṣatyavalumpate ca yaḥ
tasyābalāḥ krīḍanamāhurīśituś carācaraṃ nigrahasaṅgrahe prabhuḥ
«„Тогда, услышав причитания родичей покойника, сам Яма, придя и став мальчиком, сказал им: „Ах, какое помрачение у этих, старших годами, видящих порядок мира! Человек ушёл туда, откуда пришёл, — а они, и сами такие же, скорбят понапрасну. Ах, мы-то счастливейшие: хоть и оставлены здесь обоими родителями, мы не заботимся; бессильные, мы не съедены волками и прочими — хранит нас Тот, кто хранит и в утробе. Владыка, который по желанию творит это, неветшающий, который хранит и который отнимает, — Его, властителя, [всё это] называют игрушкою; над движущимся и недвижным Он волен: удержать и отпустить“».
5125b9a63c16 · 发布于 2026年8月14日 20:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Яма приходит мальчиком, и это единственный возможный ход: сказанное им от старшего звучало бы поучением, а от ребёнка звучит как удивление. Он не спорит, он недоумевает.
Ятра агатах татра гатам — «ушёл туда, откуда пришёл». Смерть описана как возвращение; и добавлено сваям са-дхармах апи, «и сами такие же»: плачут о том, что предстоит им самим.
Ахо ваям дханья-тамах — «ах, мы-то счастливейшие». Он говорит от лица брошенных детей, и довод его — из опыта беспризорных: никто не позаботился, а мы живы.
Криданам — «игрушка». Слово поставлено там, где ждали бы «творение»: мир назван не делом и не замыслом, а вещицей, с которою играют. Тот же образ был в шестнадцатой главе шестой песни.