«Тринаварта, с утихшим порывом, носящий облик вихря, унося Кришну, поднявшись в небо, не смог двигаться — несущий великую тяжесть; считая его камнем — от чрезмерной для себя тяжести, — схваченный за горло, он не смог отпустить дивного младенца. Обездвиженный хваткою за горло, дайтья, с вылезшими глазами, с невнятным рёвом упал во Врадже вместе с младенцем, бездыханный. Его, упавшего из поднебесья на камень, с раздробленными всеми членами, страшного, как город, пронзённый стрелою Рудры, — увидели сошедшиеся плачущие женщины; изумлённые, вынув и отдав матери Кришну, свисавшего с его груди, — его, невредимого, унесённого людоедом по воздуху, отпущенного из пасти смерти, — пастушки и пастухи во главе с Нандою, обретя [его] вновь, испытали превеликую радость: „Ах, до чего дивно: этот младенец, ракшасом приведённый к концу, вернулся вновь; губитель погублен своим же грехом, злодей; а праведный равновесием освобождается от страха“».