«„В праздничном наряде, устроенном гирляндою из кунды, окружённый пастухами и коровьим богатством, у Ямуны сын Нанды, о безгрешная, твой телёнок, дарящий утеху любящим, забавлялся: тихий ветер веет благоприятно, оказывая почёт касанием сандаловым, и сонмы полубогов, что суть славословы, окружили его музыкой, пением и дарами. [Он], любящий коров Враджа, тот, кто держал гору, чьи стопы чтимы на пути старейшими, пригнав всё коровье богатство на исходе дня, с поющею флейтой, чья слава воспета спутниками, — поднимая праздник для глаз даже блеском усталости, с гирляндою, осыпанною пылью от копыт, он идёт, желая дать благословения друзьям, — этот месяц, рождённый из чрева Деваки. С глазами, чуть закатившимися от хмеля, оказывающий почёт своим друзьям, в лесной гирлянде, с лицом, бледным, как плод бадары, украшающий нежную щеку красою золотых серёг, владыка Яду, чья повадка — [повадка] царя слонов, — как владыка ночи, он на исходе дня с радостным лицом приходит, снимая нескончаемый дневной жар с коров Враджа“. Так жёны Враджа, о царь, воспевающие игры Кришны, услаждались днями, с сознанием в нём, с умом в нём, великовозвышенные».