«Увидев его, вышедшего, — как восходящий месяц, прекраснейшего видом, тёмного, в жёлтом шёлковом одеянии, с [знаком] Шриватсы на груди, с сияющим Каустубхою на шее, с четырьмя мощными долгими руками, с глазами, алыми, как свежий лотос, вечно радостный, прекрасный, с прекрасными щеками, с чистою улыбкой — лотос лица носящего, со сверкающими серьгами-макарами: „Это ведь Васудева: муж, отмеченный Шриватсою, четырёхрукий, лотосоокий, в лесном венке, весьма прекрасный; по признакам, изречённым Нарадою, не может быть иным; он безоружен, идёт пешком; буду биться с ним безоружным“. Так решив, явана побежал за ним, отвратившим лицо; он бежал следом, желая схватить того, кто труднодостижим и для йогинов. Себя, [видя] почти уже схваченным рукою, [обманываемый] Хари на каждом шагу, владыка яванов был уведён далеко — к горной пещере — [тем], кто показывался [ему]. „Бегство не подобает тебе, рождённому в роду Яду!“ — так бранясь, он бежал следом, [но] не настиг его — [тот], чьё неблагое не сражено. Хотя и осыпаемый бранью, Владыка вошёл в горную пещеру, и он, войдя туда, увидел другого мужа, спящего. „Вот, заведя меня далеко, он лежит здесь, точно праведник!“ — так сочтя [его] Ачьютою, глупец ударил его ногою. Тот, долго спавший, поднявшись, медленно открыв глаза, оглядывая стороны света, увидел его, стоящего сбоку. Тот тотчас от падения взгляда разгневанного, о Бхарата, сожжённый огнём, родившимся из [его] тела, обратился в пепел за мгновение».