śrī-uddhava uvāca
त्वं ब्रह्म परमं साक्षाद् अनाद्य्-अन्तम् अपावृतम्
सर्वेषाम् अपि भावानां त्राण-स्थित्य्-अप्ययोद्भवः
उच्चावचेषु भूतेषु दुर्ज्ञेयम् अकृतात्मभिः
उपासते त्वां भगवन् याथा-तथ्येन ब्राह्मणाः
येषु येषु च भूतेषु भक्त्या त्वां परमर्षयः
उपासीनाः प्रपद्यन्ते संसिद्धिं तद् वदस्व मे
गूढश् चरसि भूतात्मा भूतानां भूत-भावन
न त्वां पश्यन्ति भूतानि पश्यन्तं मोहितानि ते
याः काश् च भूमौ दिवि वै रसायां विभूतयो दिक्षु महा-विभूते
ता मह्यम् आख्याह्य् अनुभावितास् ते नमामि ते तीर्थ-पदाङ्घ्रि-पद्मम्
एवम् एतद् अहं पृष्टः प्रश्नं प्रश्न-विदां वर
युयुत्सुना विनशने सपत्नैर् अर्जुनेन वै
ज्ञात्वा ज्ञाति-वधं गर्ह्यम् अधर्मं राज्य-हेतुकम्
ततो निवृत्तो हन्ताहं हतो ऽयम् इति लौकिकः
स तदा पुरुष-व्याघ्रो युक्त्या मे प्रतिबोधितः
अभ्यभाषत माम् एवं यथा त्वं रण-मूर्धनि
tvaṃ brahma paramaṃ sākṣād anādy-antam apāvṛtam
sarveṣām api bhāvānāṃ trāṇa-sthity-apyayodbhavaḥ
uccāvaceṣu bhūteṣu durjñeyam akṛtātmabhiḥ
upāsate tvāṃ bhagavan yāthā-tathyena brāhmaṇāḥ
yeṣu yeṣu ca bhūteṣu bhaktyā tvāṃ paramarṣayaḥ
upāsīnāḥ prapadyante saṃsiddhiṃ tad vadasva me
gūḍhaś carasi bhūtātmā bhūtānāṃ bhūta-bhāvana
na tvāṃ paśyanti bhūtāni paśyantaṃ mohitāni te
yāḥ kāś ca bhūmau divi vai rasāyāṃ vibhūtayo dikṣu mahā-vibhūte
tā mahyam ākhyāhy anubhāvitās te namāmi te tīrtha-padāṅghri-padmam
evam etad ahaṃ pṛṣṭaḥ praśnaṃ praśna-vidāṃ vara
yuyutsunā vinaśane sapatnair arjunena vai
jñātvā jñāti-vadhaṃ garhyam adharmaṃ rājya-hetukam
tato nivṛtto hantāhaṃ hato 'yam iti laukikaḥ
sa tadā puruṣa-vyāghro yuktyā me pratibodhitaḥ
abhyabhāṣata mām evaṃ yathā tvaṃ raṇa-mūrdhani
Уддхава сказал: «Ты — высший Брахман воочию, безначальный и бесконечный, ничем не покрытый; ты — охранение, пребывание, растворение и возникновение всех существований. Тебя, труднопознаваемого для тех, кто себя не сделал, брахманы почитают, о Господь, как оно есть — в высоких и низких существах. В каких же существах, почитая тебя с бхакти, величайшие риши достигают совершенства — о том скажи мне. Ты ходишь сокрытым, суть существ, о творец существ; существа не видят тебя, видящего, — они тобою одурманены. Какие ни есть на земле, на небе, в преисподней и по сторонам света проявления, о великопроявленный, — те мне назови, могущественные твои; кланяюсь лотосу твоих стоп, у которых святые броды». Господь сказал: «Так был я спрошен этим вопросом, о лучший из знатоков вопросов, Арджуной, изготовившимся биться с соперниками на поле истребления. Поняв, что убийство родичей ради царства порицаемо и беззаконно, он отступил от того, думая мирским образом: „я — убийца, а этот — убитый“. Тогда тот тигр среди мужей, пробуждённый моим доводом, обратился ко мне так же, как ты, — во главе битвы».
0c767c49d912 · 发布于 2026年8月16日 06:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Твам брахма парамам сакшат — «ты — высший Брахман воочию». Слово «сакшат», воочию, поставлено рядом с «парамам брахма» и делает всю работу: тот, о ком говорят как о запредельном, здесь стоит перед глазами. И тут же — «апавритам», ничем не покрытый, — прямая перекличка с последним стихом предыдущей главы. Уддхава начинает вопрос с того, чем кончился прошлый ответ, и потому спрашивает уже не о доступе, а о приметах.
Уччавачешу бхутешу — «в высоких и низких существах». Названы оба конца лестницы, и почитание отнесено к обоим сразу. Прибавлено «ятха-татхьена», как оно есть, — то есть не в порядке допущения, а по правде. Разница между высоким и низким не отменена, но она не мешает почитанию, и на этом различении будет построен весь дальнейший перечень.
Гудхаш чараси бхутатма — «ты ходишь сокрытым, суть существ». Сокрытость объяснена не удалением, а обратным: Он ходит среди существ и есть их суть. Причина слепоты названа прямо и без смягчения — «мохитани те», одурманены тобою. Заслоняет не расстояние, а Его же собственная майя, и потому вопрос о вибхути есть вопрос о том, где эта завеса тоньше.
Тиртха-пада-ангхри-падмам — «лотосу стоп, у которых святые броды». Обращение выбрано с расчётом: «тиртха-пада» — тот, чьи стопы сами суть места переправы. Уддхава просит перечислить места, где Господа находят, — и кланяется при этом единственному месту, которое ему уже известно. Просьба о многих подступах начата с поклона одному — и это задаёт меру всему списку.
Прашна-видам вара — «о лучший из знатоков вопросов». Господь возвращает Уддхаве то самое обращение, которым тот назвал Его в одиннадцатой главе. Ответ начат с указания, что вопрос не нов: его уже задавали. Уддхава поставлен в один ряд с Арджуной — не по заслугам, а по затруднению, и в этом больше похвалы, чем в любом звании.
Ханта ахам хато аям ити лаукиках — ««я — убийца, а этот — убитый», мирским образом». Заблуждение Арджуны названо не жалостью и не трусостью, а ошибкой в счёте лиц: он приписал себе роль убивающего, а другим — убиваемых. Определено оно словом «лаукика», обиходное, житейское. Не сказано, что он был жесток или малодушен — сказано, что он рассуждал как все; и разубедили его «юктья», доводом, а не укором.