तेभ्यः समभवत् सूत्रं महान् सूत्रेण संयुतः
ततो विकुर्वतो जातो यो ऽहङ्कारो विमोहनः
वैकारिकस् तैजसश् च तामसश् चेत्य् अहं त्रि-वृत्
तन्-मात्रेन्द्रिय-मनसां कारणं चिद्-अचिन्-मयः
अर्थस् तन्-मात्रिकाज् जज्ञे तामसाद् इन्द्रियाणि च
तैजसाद् देवता आसन्न् एकादश च वैकृतात्
मया सञ्चोदिता भावाः सर्वे संहत्य-कारिणः
अण्डम् उत्पादयाम् आसुर् ममायतनम् उत्तमम्
तस्मिन्न् अहं समभवम् अण्डे सलिल-संस्थितौ
मम नाभ्याम् अभूत् पद्मं विश्वाख्यं तत्र चात्म-भूः
tebhyaḥ samabhavat sūtraṃ mahān sūtreṇa saṃyutaḥ
tato vikurvato jāto yo 'haṅkāro vimohanaḥ
vaikārikas taijasaś ca tāmasaś cety ahaṃ tri-vṛt
tan-mātrendriya-manasāṃ kāraṇaṃ cid-acin-mayaḥ
arthas tan-mātrikāj jajñe tāmasād indriyāṇi ca
taijasād devatā āsann ekādaśa ca vaikṛtāt
mayā sañcoditā bhāvāḥ sarve saṃhatya-kāriṇaḥ
aṇḍam utpādayām āsur mamāyatanam uttamam
tasminn ahaṃ samabhavam aṇḍe salila-saṃsthitau
mama nābhyām abhūt padmaṃ viśvākhyaṃ tatra cātma-bhūḥ
«Из них возникла сутра — махат, соединённый с сутрой; из него, изменяющегося, родилась аханкара, ввергающая в морок. Вайкарика, тайджаса и тамаса — таково трояко „я“; оно — причина танматр, чувств и ума, состоящее из сознающего и несознающего. Предмет родился из танматрической, из тамасовой — и чувства; из тайджасы возникли божества, а из вайкрита — одиннадцать. Побуждаемые мною, все эти начала, действующие совокупно, породили яйцо — наилучшее моё вместилище. В том яйце, покоящемся на водах, возник я; из моего пупа вырос лотос, называемый вселенной, и там — саморождённый».
12f923a39fc3 · 发布于 2026年8月16日 08:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Махан сутрена самьютах — «махат, соединённый с сутрой». Два имени поставлены рядом и оба удержаны: «сутра» — связующая нить, «махат» — великое. Одно и то же названо и нитью, и величиною. Первое, что появляется из гун, есть связь, а не вещь; и это объясняет, почему потом всё окажется вытканным по одной основе.
Аханкаро вимоханах — «аханкара, ввергающая в морок». Определение дано сразу при рождении: не «я», которое ошибается, а «я», которое по своей работе и есть ввержение в морок. Оно рождается «викурватах», из изменяющегося махат. Самость названа не свойством человека, а ступенью творения — она была прежде всякого человека и потому не его изобретение.
Чид-ачин-маях — «состоящее из сознающего и несознающего». Самое точное определение аханкары во всей песни: она сложена из обоих. Оттого она и способна приписать сознающему свойства несознающего. Место сцепки названо прямо, и потому дальше из неё выйдут разом и предметы, и чувства, и боги, ими ведающие.
Экадаша ча ваикритат — «а из вайкрита — одиннадцать». Три вида аханкары дают три разные породы: тамасовая — предметы и чувства-восприятия, тайджаса — божества, вайкарика — одиннадцать органов. Разделение выглядит сухим перечнем, но в нём вся разгадка встречи. Воспринимающее, воспринимаемое и ведающее божество вышли из одного корня — и потому подходят друг к другу, как ключ к замку.
Самхатья-каринах — «действующие совокупно». Начала сами по себе бездейственны: их «побуждает» Он, и работают они только вместе. Слово «самхатья» — из обихода складчины. Ни одно начало не творит в одиночку, и потому яйцо вселенной названо делом всех сразу, а не чьим-то изделием.
Мама аятанам уттамам — «наилучшее моё вместилище». Яйцо названо не изделием и не темницей, а жилищем — и притом лучшим. Сотворённое оказалось местом, куда Он входит. Творение описано как обзаведение домом, и оттого следующая строка идёт естественно: в яйце возник Он, из пупа — лотос, а в лотосе — Брахма.