«„Увы, каков разлив моего заблуждения — у меня, чьё сознание загрязнено желанием! У того, чья шея была обнята богинею, эти куски жизни не были и замечены. Я не знал ни освободившегося дня, ни взошедшего солнца — из-за неё; обманутый, увы, дни многих лет ушли. Увы, каково моё самозабвение, коим я сам сделан игрушечным зверем женщин — я, вседержец, венец среди богов земли! Оставив себя, владыку, со всею свитою, как соломинку, я шёл за уходящей женщиной, нагой, как безумный, рыдая. Откуда быть у него величию, силе или владычеству — у того, кто шёл за уходящей женщиной, как осёл, битый ногою? Что в знании, что в подвиге, что в отречении или в слушании? Что в уединении и в молчании — у того, чей ум похищен женщинами? Позор мне, не сведущему в своей цели, глупцу, мнящему себя учёным, — мне, что, обретя владычество, побеждён женщинами, как бык или осёл“».