ऊर्जस्विन्य ऊर्जमेधाश् च यज्ञो; गर्भो ऽमृतस्य जगतश् च प्रतिष्ठा ॥
क्षितौ राधःप्रभवः शश्वद् एव; प्राजापत्याः सर्वम् इत्य् अर्थवादः ॥
गावो ममैनः प्रणुदन्तु सौर्यास्; तथा सौम्याः स्वर्गयानाय सन्तु ॥
आम्नाता मे ददतीर् आश्रयं तु; तथानुक्ताः सन्तु सर्वाशिषो मे ॥
शेषोत्सर्गे कर्मभिर् देहमोक्षे; सरस्वत्यः श्रेयसि संप्रवृत्ताः ॥
यूयं नित्यं पुण्यकर्मोपवाह्या; दिशध्वं मे गतिम् इष्टां प्रपन्नाः ॥
या वै यूयं सो ऽहम् अद्यैकभावो; युष्मान् दत्त्वा चाहम् आत्मप्रदाता ॥
मनश्च्युता मनएवोपपन्नाः; संधुक्षध्वं सौम्यरूपोग्ररूपाः ॥
ūrjasvinya ūrjamedhāś ca yajño; garbho 'mṛtasya jagataś ca pratiṣṭhā ||
kṣitau rādhaḥprabhavaḥ śaśvad eva; prājāpatyāḥ sarvam ity arthavādaḥ ||
gāvo mamainaḥ praṇudantu sauryās; tathā saumyāḥ svargayānāya santu ||
āmnātā me dadatīr āśrayaṃ tu; tathānuktāḥ santu sarvāśiṣo me ||
śeṣotsarge karmabhir dehamokṣe; sarasvatyaḥ śreyasi saṃpravṛttāḥ ||
yūyaṃ nityaṃ puṇyakarmopavāhyā; diśadhvaṃ me gatim iṣṭāṃ prapannāḥ ||
yā vai yūyaṃ so 'ham adyaikabhāvo; yuṣmān dattvā cāham ātmapradātā ||
manaścyutā manaevopapannāḥ; saṃdhukṣadhvaṃ saumyarūpograrūpāḥ ||
«„Сильные, силою-мудрые, и жертва, лоно нектара, и мира опора, на земле богатства источник всегда же, Праджапати творения, всё“, — таково объяснение. „Коровы мой грех да отгонят, солнечные, так лунные — для хождения в небо да будут; упомянутые мне, дающие, прибежищем же, так неназванные да будут всеми благословениями мне“. „При оставлении остатка, делами, при освобождении тела, Сарасвати-коровы, на благо устремлённые, вы всегда, благих дел носительницы, укажите мне удел желанный, вами достигнутый. Что есть вы, тот я ныне, одного бытия; вас дав, и я — себя-даритель; из ума исшедшие, умом лишь снабжённые, возожгите меня, о кротко-грозно-образные“».
867a80c8c0c8 · 发布于 2026年6月21日 01:10:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Три части молитвы возводят корову от земного к запредельному: она — «жертва, лоно нектара, опора мира, источник богатства, творение Праджапати»; о ней молят как об отгоняющей грех и ведущей в небо. Знаменательнее же всего третья часть, где даритель сливается с даром: «что есть вы, тот я ныне, одного бытия; вас отдав, я — даритель самого себя». Так подаяние коровы становится отдачею собственного «я»: дарящий не отчуждает чужое, а приносит в жертву себя через корову, прося её «возжечь» его. В этом мистическом единении явлена вершина дарения — где отдающий и отдаваемое суть одно.