सप्तवाराभिजप्तेन करसंपुटयोजितम् । मूर्ध्नि कुर्याज्जलं भूयस्त्रिचतुःपंचसप्तधा
स्नानं कुर्यान्मृदा तां च समामंत्र्य तु विधानतः । अश्वक्रांते रथक्रांते विष्णुक्रांते वसुंधरे
मृत्तिके हर मे पापं यन्मया दुष्कृतं कृतम् । उद्धतासि वराहेण कृष्णेन शतबाहुना
नमस्ते सर्वलोकानां प्रभवारणि सुव्रते । एवं स्नात्वा ततः पश्चादाचम्य तु विधानतः
उत्थाय वाससी शुभ्रे शुद्धे तु परिधाय वै । ततस्तु तर्पणं कुर्यात्त्रैलोक्याप्यायनाय वै
ब्रह्माणं तर्पयेत्पूर्वं विष्णुं रुद्रं प्रजापतीन् । देवा यक्षास्तथा नागा गंधर्वाप्सरसांगणाः
क्रूरास्सर्पाः सुपर्णाश्च तरवो जंभकादयः । विद्याधरा जलधरास्तथैवाकाशगामिनः
निराधाराश्च ये जीवाः पापधर्मरताश्च ये । तेषामाप्यायनायैतद्दीयते सलिलं मया
कृतोपवीतो देवेभ्यो निवीती च भवेत्ततः । मनुष्यांस्तर्पयेद्भक्त्या ऋषिपुत्रानृषींस्तथा
saptavārābhijaptena karasaṃpuṭayojitam | mūrdhni kuryājjalaṃ bhūyastricatuḥpaṃcasaptadhā
snānaṃ kuryānmṛdā tāṃ ca samāmaṃtrya tu vidhānataḥ | aśvakrāṃte rathakrāṃte viṣṇukrāṃte vasuṃdhare
mṛttike hara me pāpaṃ yanmayā duṣkṛtaṃ kṛtam | uddhatāsi varāheṇa kṛṣṇena śatabāhunā
namaste sarvalokānāṃ prabhavāraṇi suvrate | evaṃ snātvā tataḥ paścādācamya tu vidhānataḥ
utthāya vāsasī śubhre śuddhe tu paridhāya vai | tatastu tarpaṇaṃ kuryāttrailokyāpyāyanāya vai
brahmāṇaṃ tarpayetpūrvaṃ viṣṇuṃ rudraṃ prajāpatīn | devā yakṣāstathā nāgā gaṃdharvāpsarasāṃgaṇāḥ
krūrāssarpāḥ suparṇāśca taravo jaṃbhakādayaḥ | vidyādharā jaladharāstathaivākāśagāminaḥ
nirādhārāśca ye jīvāḥ pāpadharmaratāśca ye | teṣāmāpyāyanāyaitaddīyate salilaṃ mayā
kṛtopavīto devebhyo nivītī ca bhavettataḥ | manuṣyāṃstarpayedbhaktyā ṛṣiputrānṛṣīṃstathā
«Воду, семикратно наговорённую и сложенную в горсти ладоней, пусть возложит на голову, а затем ещё — трижды, четырежды, пятикратно, семикратно. Пусть совершит омовение землёю, наговорив её по уставу: „О попранная конём, попранная колесницею, переступленная Вишну, о Держащая богатства! О земля, унеси мой грех, что дурного сделано мною. Ты поднята Вепрем, стоеруким Кришною; поклон тебе, лоно происхождения всех миров, о благообетная“. Так омывшись и после того сделав по уставу ачаману, встав и надев две светлые чистые одежды, пусть совершит насыщение ради утоления трёх миров. Сперва пусть насыщает Брахму, Вишну, Рудру и Праджапати; [затем] боги, якши, наги, сонмы гандхарвов и апсар, злые змеи и супарны, деревья, джамбхаки и прочие, видьядхары, тучи и равно ходящие по небу, и те живые, что без опоры, и те, что преданы дурному закону, — ради утоления их всех даётся мною эта вода. Со шнуром через плечо — для богов, затем пусть станет со шнуром вокруг шеи и с преданностью насыщает людей, сыновей мудрецов и самих мудрецов».
0fc420a134e7 · 发布于 2026年9月3日 04:13:27 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Земля, которою моются, встречена не как грязь, а как та, кого топчут конями и колёсами и кого Вепрь поднял из вод. Обращение к ней держится на этой памяти: попранная — и всё-таки лоно происхождения всех миров. Просьба унести грех обращена к тому, кто сам всё сносит.
Тарпана же изумляет своим охватом. Начав с Брахмы, Вишну и Рудры, перечень доходит до туч и деревьев, а под конец берёт тех, у кого нет опоры, и тех, кто предан дурному закону. Воду льют и злым змеям, и грешникам — тем, кому никто не льёт. Утренний обряд оказывается ежедневным напоминанием, что жажда есть у всякого живого, и хорошего поведения для утоления не требуется.
Смена шнура с плеча на шею — мелочь обихода, но она размечает переход: богам подают одним положением тела, людям другим. Устав не даёт спутать того, к кому обращаешься.