तं गिरं करुणां श्रुत्वा मम धर्मानुकाङ्क्षिणः । कराभ्यां सशरं चापं व्यथितस्यापतद् भुवि ॥
तं देशम् अहम् आगम्य दीनसत्त्वः सुदुर्मनाः । अपश्यम् इषुणा तीरे सरय्वास् तापसं हतम् ॥
स माम् उद्वीक्ष्य नेत्राभ्यां त्रस्तम् अस्वस्थचेतसं । इत्य् उवाच वचः क्रूरं दिधक्षन्न् इव तेजसा ॥
taṃ giraṃ karuṇāṃ śrutvā mama dharmānukāṅkṣiṇaḥ | karābhyāṃ saśaraṃ cāpaṃ vyathitasyāpatad bhuvi ||
taṃ deśam aham āgamya dīnasattvaḥ sudurmanāḥ | apaśyam iṣuṇā tīre sarayvās tāpasaṃ hatam ||
sa mām udvīkṣya netrābhyāṃ trastam asvasthacetasaṃ | ity uvāca vacaḥ krūraṃ didhakṣann iva tejasā ||
«Услышав эту жалобную речь, я, стремившийся к дхарме, был потрясён: лук со стрелой выпал из моих рук на землю. С подавленным духом и тяжёлым сердцем я подошёл к тому месту и увидел на берегу Сараю подвижника, поражённого моей стрелой. Он взглянул на меня, испуганного и потерявшего покой, и сказал резкие слова, словно желая сжечь меня своим сиянием».
ada5c6d7a546 · 发布于 2026年6月22日 00:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Дашаратха впервые видит того, кого превратил в звук и цель. Это мгновение разрушает иллюзию охотничьего мастерства: перед ним не добыча, а носитель тапаса, долга и боли.