Raibhya
एवं तौ संशयच्छेदं प्राप्तौ रैभ्यवसू नृप । बृहस्पतेस्ततो धिष्ण्याज्जग्मतुर्निजमाश्रमम्
तस्मात् त्वमपि राजेन्द्र देवं नारायणं प्रभुम् । अभेदेन स्वदेहस्थं पश्यन्नाराधय प्रभुम्
कपिलस्य वचः श्रुत्वा स राजाऽश्वशिरा विभुः । ज्येष्ठं पुत्रं समाहूय धन्यं स्थूलशिराह्वयम् । अभिषिच्य निजे राज्ये स राजा प्रययौ वनम्
नैमिषाख्यं वरारोहे तत्र यज्ञतनुं गुरुम् । तपसाराधयामास यज्ञमूर्तिं स्तवेन च
धरण्युवाच । कथं यज्ञतनोः स्तोत्रं राज्ञा नारायणस्य ह । स्तुतिः कृता महाभाग पुनरेतच्च शंस मे
नमामि याज्यं त्रिदशाधिपस्य भवस्य सूर्यस्य हुताशनस्य । सोमस्य राज्ञो मरुतामनेक- रूपं हरिं यज्ञनरं नमस्ये
सुभीमदंष्ट्रं शशिसूर्यनेत्रं संवत्सरे चायनयुग्मकुक्षम् । दर्भाङ्गरोमाणमथेध्मशक्तिं सनातनं यज्ञनरं नमामि
द्यावापृथिव्योरिदमन्तरं हि व्याप्तं शरीरेण दिशश्च सर्वाः । तमीड्यमीशं जगतां प्रसूतिं जनार्दनं तं प्रणतोऽस्मि नित्यम्
evaṃ tau saṃśayacchedaṃ prāptau raibhyavasū nṛpa | bṛhaspatestato dhiṣṇyājjagmaturnijamāśramam
tasmāt tvamapi rājendra devaṃ nārāyaṇaṃ prabhum | abhedena svadehasthaṃ paśyannārādhaya prabhum
kapilasya vacaḥ śrutvā sa rājā'śvaśirā vibhuḥ | jyeṣṭhaṃ putraṃ samāhūya dhanyaṃ sthūlaśirāhvayam | abhiṣicya nije rājye sa rājā prayayau vanam
naimiṣākhyaṃ varārohe tatra yajñatanuṃ gurum | tapasārādhayāmāsa yajñamūrtiṃ stavena ca
dharaṇyuvāca | kathaṃ yajñatanoḥ stotraṃ rājñā nārāyaṇasya ha | stutiḥ kṛtā mahābhāga punaretacca śaṃsa me
namāmi yājyaṃ tridaśādhipasya bhavasya sūryasya hutāśanasya | somasya rājño marutāmaneka- rūpaṃ hariṃ yajñanaraṃ namasye
subhīmadaṃṣṭraṃ śaśisūryanetraṃ saṃvatsare cāyanayugmakukṣam | darbhāṅgaromāṇamathedhmaśaktiṃ sanātanaṃ yajñanaraṃ namāmi
dyāvāpṛthivyoridamantaraṃ hi vyāptaṃ śarīreṇa diśaśca sarvāḥ | tamīḍyamīśaṃ jagatāṃ prasūtiṃ janārdanaṃ taṃ praṇato'smi nityam
«Так те двое, Райбхья и Васу, обрели рассечение сомнения, о царь, и от Брихаспати из его обители ушли в свою. Потому и ты, владыка царей, почитай Бога Нараяну, владыку, видя Его неразличением пребывающим в своём теле». Услышав слово Капилы, могучий царь Ашваширас призвал старшего сына, благословенного, по имени Стхулаширас, помазал его в своём царстве и ушёл в лес, именуемый Наймишей, о прекрасная; и там подвижничеством и славословием почитал наставника, чьё тело — жертва, образ жертвы. Дхарани сказала: «Как же сотворена была царём хвала тому, чьё тело — жертва, Нараяне, гимн его? Это снова поведай мне, о великий долею». Шри Вараха сказал: «Поклоняюсь достойному жертвы у владыки богов, у Бхавы, у Солнца, у Огня, у Сомы, у Марутов — многообразному Хари, мужу-жертве поклоняюсь. С весьма грозными клыками, чьи очи — луна и солнце, чьё чрево в годе — два полугодия, чьи волосы на теле — трава дарбха, а сила — дрова: вечному мужу-жертве поклоняюсь. Ведь это пространство меж небом и землёй и все стороны света пронизаны Его телом; тому достохвальному владыке миров, их истоку, Джанардане — склонён я всегда».
0b040b49b7f5 · 发布于 2026年9月3日 19:35:03 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Урок кончается тем же, чем кончился прежний: царь передаёт царство сыну и уходит. Но уходит он не с отвлечённым знанием, а с точным указанием — почитать Нараяну, «видя Его неразличением пребывающим в своём теле». После притчи об огне и сети эти слова читаются иначе: сеть не имеет своего пламени, но пламя в ней есть.
Гимн, который он поёт, замечателен своим предметом. Он обращён не к Вишну на Гаруде и не к спящему на Шеше, а к yajña-mūrti — к самой жертве, взятой как тело. И тело это расписано по частям обряда: очи — луна и солнце, чрево — два полугодия года, волосы — трава дарбха, сила — дрова для костра. Тот, кто всю жизнь совершал жертвоприношения, теперь видит, что совершал их не для кого-то постороннего: обряд и был Его телом.
Отсюда и то, чем гимн начинается: «достойный жертвы у владыки богов, у Бхавы, у Солнца, у Огня, у Сомы, у Марутов». Кому бы ни приносили, принимает Один. Для царя, только что услышавшего, что освобождает знание, а не деяние, это не отмена его прежней жизни, а её перечтение: ашвамедха, которую он совершил в начале главы, не была потрачена впустую — он просто не знал, кому её приносит.