Prajāpāla
एवं यमवचः श्रुत्वा सा छाया क्रोधमूर्च्छिता । शशाप प्रेतराजस्त्वं भविष्यस्यचिरादिव
एवं श्रुत्वाऽथ मार्त्तण्डस्तदा पुत्रहितैषया । उवाच मध्यवर्ती त्वं भविता धर्मपापयोः । लोकपालश्च भविता त्वं पुत्र दिवि शोभसे
शनिं शशाप मार्त्तण्डश्छायाकोपप्रधर्षितः । त्वं क्रूरदृष्टिर्भविता मातृदोषेण पुत्रक
एवमुक्त्वा समुत्थाय योगं भानुर्दिदृक्षया । तामपश्यत्त्वसौ साश्वी उत्तरेषु कुरुष्वथ
ततोऽश्वरूपं कृत्वा स गत्वा तत्रोत्तरान् कुरून् । प्राजापत्येन मार्गेण युयोजात्मानमात्मना
तस्यां त्वाष्ट्र्यामश्वरूप्यां मार्त्तण्डस्तीव्रतेजसः । बीजं निर्वापयामास तज्ज्वलन्तं द्विधाऽपतत्
evaṃ yamavacaḥ śrutvā sā chāyā krodhamūrcchitā | śaśāpa pretarājastvaṃ bhaviṣyasyacirādiva
evaṃ śrutvā'tha mārttaṇḍastadā putrahitaiṣayā | uvāca madhyavartī tvaṃ bhavitā dharmapāpayoḥ | lokapālaśca bhavitā tvaṃ putra divi śobhase
śaniṃ śaśāpa mārttaṇḍaśchāyākopapradharṣitaḥ | tvaṃ krūradṛṣṭirbhavitā mātṛdoṣeṇa putraka
evamuktvā samutthāya yogaṃ bhānurdidṛkṣayā | tāmapaśyattvasau sāśvī uttareṣu kuruṣvatha
tato'śvarūpaṃ kṛtvā sa gatvā tatrottarān kurūn | prājāpatyena mārgeṇa yuyojātmānamātmanā
tasyāṃ tvāṣṭryāmaśvarūpyāṃ mārttaṇḍastīvratejasaḥ | bījaṃ nirvāpayāmāsa tajjvalantaṃ dvidhā'patat
«Так, услышав слово Ямы, та Чхая, омрачённая гневом, изрекла проклятие: „Царём усопших ты станешь вскоре“. Услышав это, Мартанда тогда, из желания блага сыну, сказал: „Ты станешь стоящим посредине у дхармы и греха, и станешь хранителем мира; ты, сын, в небе сияешь“. И Шани проклял Мартанда, задетый гневом Чхаи: „Жестоковзорым ты станешь, из-за вины матери, о сынок“. Так сказав, он встал и, из желания увидеть, обратился к йоге, но не увидел её: та кобылица была в северных Куру. Затем, сотворив облик коня, он пошёл туда, к северным Куру, и путём, принадлежащим Праджапати, соединил себя собою. И в ней, дочери Тваштара, в облике кобылицы, Мартанда острого сияния излил семя; и то, пылающее, упало двояко».
ace264c2ac74 · 发布于 2026年9月3日 21:12:25 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Проклятие вылетает из обиды матери за собственных детей, и падает оно на пасынка: «царём усопших станешь». Отец не может его отменить и потому переворачивает. Он не убавляет тяжести — он даёт ей место: стоять посредине между дхармой и грехом, быть хранителем мира. Так и появляется Яма, судья, и происхождение его — не в замысле, а в чужой злобе, обращённой в должность.
Второе проклятие произносит уже сам Мартанда, «задетый гневом Чхаи»: Шани станет жестоковзорым, и сказано, за что — «из-за вины матери». Тут же добавлено «о сынок», словом нежным. Солнце гневается на тень, а достаётся её ребёнку; и книга оставляет эту несправедливость несглаженной, как есть.
Лишь после этого Солнце наконец смотрит — «из желания увидеть» — и обнаруживает, что жены давно нет. Оно принимает облик коня и идёт за ней, к северным Куру. Тот, кого никто не может вынести вблизи, сам делается зверем, чтобы догнать ту, что от него убежала; и семя его падает «двояко» — отсюда родятся двое.