ज्ञानत्रयस्य चैतस्य विशेषो यो महामुने तन् निराकरणद्वारदर्शितात्मस्वरूपवत् ।
निर्व्यापारम् अनाख्येयं व्याप्तिमात्रम् अनौपमम् आत्मसंबोधविषयं सत्तामात्रम् अलक्षणम् ।
प्रशान्तम् अभयं शुद्धं दुर्विभाव्यम् असंश्रयम् विष्णोर् ज्ञानमयस्योक्तं तज् ज्ञानं परमं पदम् ।
तत्राज्ञाननिरोधेन योगिनो यान्ति ये लयम् संसारकर्षणोप्तौ ते यान्ति निर्बीजतां द्विज ।
एवंप्रकारम् अमलं नित्यं व्यापकम् अक्षयम् समस्तहेयरहितं विष्ण्वाख्यं परमं पदम् ।
तद् ब्रह्म परमं योगी यतो नावर्तते पुनः अपुण्यपुण्योपरमे क्षीणक्लेशो ऽतिनिर्मलः ।
jñānatrayasya caitasya viśeṣo yo mahāmune tan nirākaraṇadvāradarśitātmasvarūpavat /
nirvyāpāram anākhyeyaṃ vyāptimātram anaupamam ātmasaṃbodhaviṣayaṃ sattāmātram alakṣaṇam /
praśāntam abhayaṃ śuddhaṃ durvibhāvyam asaṃśrayam viṣṇor jñānamayasyoktaṃ taj jñānaṃ paramaṃ padam /
tatrājñānanirodhena yogino yānti ye layam saṃsārakarṣaṇoptau te yānti nirbījatāṃ dvija /
evaṃprakāram amalaṃ nityaṃ vyāpakam akṣayam samastaheyarahitaṃ viṣṇvākhyaṃ paramaṃ padam /
tad brahma paramaṃ yogī yato nāvartate punaḥ apuṇyapuṇyoparame kṣīṇakleśo 'tinirmalaḥ /
«А то, что отлично от этих трёх знаний, о великий мудрец, — показывающее существо Души путём отрицания: лишённое дела, неизрекаемое, одна лишь всепроникновенность, несравненное, предмет самопробуждения, одно лишь бытие, без признаков; утишенное, бесстрашное, чистое, трудновообразимое, ни на что не опирающееся, — то и названо высшим состоянием, знанием Вишну, состоящего из знания.
Там йогины, приходящие к растворению пресечением незнания, приходят к бессемянности в пахоте и посеве круговорота, о дваждырождённый. Такого рода незапятнанное, вечное, всепроникающее, неиссякаемое, лишённое всего отвергаемого — вот высшее состояние, именуемое Вишну; тот высший Брахман, откуда йогин не возвращается вновь, при прекращении заслуги и греха, с истощёнными тяготами, весьма чистый».
dc5129c35869 · 发布于 2026年8月22日 00:34:09 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Четвёртое знание отличается от трёх прежних тем, что оно не построено на противопоставлении средства и цели. Оно и описывается иначе — через отрицания: лишённое дела, неизрекаемое, без признаков.
Среди этих отрицаний стоят два, которые говорят больше всего.
Одна лишь всепроникновенность — то есть о нём нечего сказать, кроме того, что оно везде. И одно лишь бытие — не «оно такое-то», а просто «оно есть».
А образ, которым описан выход, взят с поля: бессемянность в пахоте и посеве круговорота. Круговорот рождений здесь — пашня, и дела наши — посев. Освободившийся не убегает с поля; у него не остаётся семян. Пахать можно сколько угодно, если сеять нечего.
Отсюда и точное указание на то, что кончается: не только грех, но и заслуга. Заслуга — тоже семя, и всходит она так же исправно.