Царь говорит честно: ум его кружится. И тут же выясняется, что смятение и искание пришли вместе: пока в голове был порядок, искать было нечего. Он повторяет услышанное своими словами, отказывается ехать к Капиле и заключает — раз ты так говоришь, ты и есть Капила: судит уже не по положению, а по речи.
Бхарата начинает с того, что переспрашивает: благ много, и они разные. Список растёт кверху — богатство, сыновья, царство, жертва ради неба, жертва без нацеленности на плод, созерцание духа и, наконец, соединение с Высшим Духом. Ни одно не названо дурным; всё это вправду блага. И всё же: высшие цели — не они, все.
Доводы просты. Богатство тратят — значит, оно средство. Сын: у сына есть свой отец, которому дорог он, и высших целей выходит столько же, сколько людей. Отсюда правило: высшая цель — всего лишь следствие для своей причины; всякая вещь есть цель тому, из чего сделана, и средство тому, что из неё выйдет.
Затем падает и духовная часть списка. Обряд сделан из дров, масла и травы — из гибнущего, и потому гибнет: что сделано из глины, глиняное. Бескорыстное дело названо средством освобождения, а высшая цель не есть средство. Созерцание духа творит различие: созерцающий отделяет себя от прочих. А «соединение духа с Высшим» названо прямо ложью — одно вещество не становится другим.
И наконец сказано, что такое высшая цель, — сказана она не как достижение, а как описание: один, всепроникающий, равный, чистый, без гун, выше природы; и самая точная строка — не был соединён, не соединён и не будет соединён. Достигать значит преодолеть расстояние, а расстояния нет.
Образ дан флейтой: воздух в ней один и неразделимый, но разные отверстия дают разные ноты. Ноты вправду различны, и всё же ничто в воздухе не поделилось; отверстия — это внешние дела, облики богов, людей, царя и носильщика. А когда различие уничтожено, покрова нет вовсе — не «снят», его и не было.
Царь делает вывод, который кажется поспешным: раз ты так говоришь, ты и есть Капила.
Судит он по единственному основанию — по слову. Не по одежде, не по свите, не по тому, кем человека считают; носильщик остаётся носильщиком, но сказанное им таково, что царь готов признать в нём сошедшего.
Прав он или нет, пурана не уточняет, и это не важно. Важно, что царь перестал глядеть на положение и стал глядеть на речь.
Сказано и, зачем такая доля приходит: ради истребления обольщения мира. Не карать и не награждать — снимать морок.
И обращение под конец красивое: океан волн из вод всякого знания. Не «мудрец» и не «учитель»; там, где прежде видели грузчика, теперь видят целое море.