śrī-śuka uvāca
तस्य मूल-देशे त्रिंशद्-योजन-सहस्रान्तर आस्ते या वै कला भगवतस् तामसी समाख्यातानन्त इति सात्वतीया द्रष्टृ-दृश्ययोः सङ्कर्षणम् अहम् इत्य् अभिमान-लक्षणं यं सङ्कर्षणम् इत्य् आचक्षते
यस्येदं क्षिति-मण्डलं भगवतो ऽनन्त-मूर्तेः सहस्र-शिरस एकस्मिन्न् एव शीर्षणि ध्रियमाणं सिद्धार्थ इव लक्ष्यते
tasya mūla-deśe triṃśad-yojana-sahasrāntara āste yā vai kalā bhagavatas tāmasī samākhyātānanta iti sātvatīyā draṣṭṛ-dṛśyayoḥ saṅkarṣaṇam aham ity abhimāna-lakṣaṇaṃ yaṃ saṅkarṣaṇam ity ācakṣate
yasyedaṃ kṣiti-maṇḍalaṃ bhagavato 'nanta-mūrteḥ sahasra-śirasa ekasminn eva śīrṣaṇi dhriyamāṇaṃ siddhārtha iva lakṣyate
«У основания её, на расстоянии в тридцать тысяч йоджан, пребывает та доля Господа, что зовётся тёмною, — Ананта; сведущие в предании зовут его Санкаршаной за то, что он есть стягивание зрящего и зримого воедино, имеющее приметою „я“. У него, досточтимого, чей образ бесконечен, у тысячеглавого, этот земной круг, удерживаемый на одной лишь голове, выглядит как горчичное зерно».
0477b7fc2cb6 · published Aug 14, 2026, 5:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Имя разобрано по смыслу: санкаршана — «стягивание вместе». Стягивается зрящее и зримое, а шов между ними называется словом «я». Всякий раз, говоря «я вижу», человек делает то самое, чем занят Санкаршана.
Тамасӣ кала — «тёмная доля». Не порочная: тьма здесь — то, чем свёртывают, и потому именно ему принадлежит конец мира. То же слово стояло в семнадцатой главе, когда Шива к нему обращался.
Сиддхартха ива — «точно горчичное зерно». Тот же образ, что в хвале Шивы; повторён нарочно, чтобы связать две главы. Земля, которую двадцать глав мерили десятками тысяч йоджан, кончает свой обмер зёрнышком на одной из тысячи голов.
Экасмин эва — «на одной лишь». Уточнение важнее самого сравнения: голов тысяча, а занята одна.