स एव भगवान् अनन्तो ऽनन्त-गुणार्णव आदि-देव उपसंहृतामर्ष-रोष-वेगो लोकानां स्वस्तय आस्ते
ध्यायमानः सुरासुरोरग-सिद्ध-गन्धर्व-विद्याधर-मुनि-गणैर् अनवरत-मद-मुदित-विकृत-विह्वल-लोचनः सुललित-मुखरिकामृतेनाप्यायमानः स्व-पार्षद-विबुध-यूथ-पतीन् अपरिम्लान-राग-नव-तुलसिकामोद-मध्व्-आसवेन माद्यन् मधुकर-व्रात-मधुर-गीत-श्रियं वैजयन्तीं स्वां वनमालां नील-वासा एक-कुण्डलो हल-ककुदि कृत-सुभग-सुन्दर-भुजो भगवान् महेन्द्रो वारणेन्द्र इव काञ्चनीं कक्षाम् उदार-लीलो बिभर्ति
sa eva bhagavān ananto 'nanta-guṇārṇava ādi-deva upasaṃhṛtāmarṣa-roṣa-vego lokānāṃ svastaya āste
dhyāyamānaḥ surāsuroraga-siddha-gandharva-vidyādhara-muni-gaṇair anavarata-mada-mudita-vikṛta-vihvala-locanaḥ sulalita-mukharikāmṛtenāpyāyamānaḥ sva-pārṣada-vibudha-yūtha-patīn aparimlāna-rāga-nava-tulasikāmoda-madhv-āsavena mādyan madhukara-vrāta-madhura-gīta-śriyaṃ vaijayantīṃ svāṃ vanamālāṃ nīla-vāsā eka-kuṇḍalo hala-kakudi kṛta-subhaga-sundara-bhujo bhagavān mahendro vāraṇendra iva kāñcanīṃ kakṣām udāra-līlo bibharti
«Он же, досточтимый Ананта, океан бесконечных достоинств, первый бог, сдержав порыв негодования и гнева, пребывает ради благополучия миров. О нём помышляют сонмы богов, асуров, змеев, сиддхов, гандхарвов, видьядхаров и мудрецов; глаза его поводят и томны от непрестанного радостного хмеля; нектаром сладчайшей речи он услаждает предводителей отрядов своих спутников-богов; хмелея от медового хмеля неувядающей свежей туласи, он носит свою лесную гирлянду Вайджаянти, чью красу воспевают рои пчёл сладким пением; в синих одеждах, с одною серьгою, положив прекрасную руку на горб плуга, — досточтимый, чья игра щедра, носит её, как царь слонов золотой пояс».
b1a1759203a0 · published Aug 14, 2026, 5:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Упасамхрита-амарша-роша-вега — «убравший порыв негодования и гнева». Тот самый гнев, из которого в третьем стихе поднялся Рудра, здесь втянут обратно; и сказано, ради чего: ради благополучия миров. Пока он сдержан, мир стоит.
Эка-кундалах — «с одною серьгою». Примета Баларамы, и по ней узнаётся, о ком речь; хала-какуди — рука, положенная на горб плуга, довершает узнавание.
Мадьян — «хмелея». Хмель от туласи, а не от вина; и это единственное в главе, что названо причиною его состояния. То же слово идёт третий раз подряд — у царевен, у него и здесь.
Сравнение в конце домашнее: гирлянду он носит, как слон носит золотой пояс — не как украшение, а как то, чем убирают рабочее животное. Величие описано через сбрую.