य एतं परमं गुह्यमितिहासमघापहम्
शृणुयाच् छ्रद्धया युक्तो यश्च भक्त्यानुकीर्तयेत्
न वै स नरकं याति नेक्षितो यमकिङ्करैः
यद्य् अप्य् अमङ्गलो मर्त्यो विष्णुलोके महीयते
म्रियमाणो हरेर्नाम गृणन् पुत्रोपचारितम्
अजामिलो ऽप्य् अगाद्धाम किमुत श्रद्धया गृणन्
ya etaṃ paramaṃ guhyamitihāsamaghāpaham
śṛṇuyāc chraddhayā yukto yaśca bhaktyānukīrtayet
na vai sa narakaṃ yāti nekṣito yamakiṅkaraiḥ
yady apy amaṅgalo martyo viṣṇuloke mahīyate
mriyamāṇo harernāma gṛṇan putropacāritam
ajāmilo 'py agāddhāma kimuta śraddhayā gṛṇan
«„Кто это высшее тайное сказание, уносящее грех, выслушает, наделённый верою, и кто с преданностью его перескажет, — тот не идёт в ад, и слуги Ямы на него не взглянут; и, будь он даже неблагим смертным, его чтут в мире Вишну. Умирая, произнося имя Хари, обращённое к сыну, даже Аджамила пришёл в обитель; что же говорить о том, кто произносит его с верою?“»
73c2912cc89e · published Aug 14, 2026, 8:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Путра-упачаритам — «обращённое к сыну». Последнее слово главы о самом случае, и оно ничего не смягчает: имя было сказано не Богу. Всё построение держится на том, что этого не скрывают.
На икшитах яма-кинкараих — «слугами Ямы не усмотренный». Не «минует ад»: на него просто не посмотрят. Тот же оборот, что в первой главе, где такие не видят Ямы даже во сне; здесь то же сказано с другой стороны.
Ким ута шраддхая гринан — «что же говорить о произносящем с верою». Вывод сделан от меньшего к большему, и вся глава оказывается доводом, а не утешением: если сработало у того, у кого не было ничего, тем более сработает у того, у кого есть вера.
И обещание слушателю дано ровно то же, что вышло у Аджамилы: не избавление от последствий, а то, что на него не взглянут. Разбирательства не будет.