मघवन्निदमाख्यातं वर्म नारायणात्मकम्
विजेष्यसे ऽञ्जसा येन दंशितो ऽसुरयूथपान्
एतद्धारयमाणस्तु यं यं पश्यति चक्षुषा
पदा वा संस्पृशेत् सद्यः साध्वसात् स विमुच्यते
न कुतश्चिद्भयं तस्य विद्यां धारयतो भवेत्
राजदस्युग्रहादिभ्यो व्याध्यादिभ्यश्च कर्हिचित्
maghavannidamākhyātaṃ varma nārāyaṇātmakam
vijeṣyase 'ñjasā yena daṃśito 'surayūthapān
etaddhārayamāṇastu yaṃ yaṃ paśyati cakṣuṣā
padā vā saṃspṛśet sadyaḥ sādhvasāt sa vimucyate
na kutaścidbhayaṃ tasya vidyāṃ dhārayato bhavet
rājadasyugrahādibhyo vyādhyādibhyaśca karhicit
«„Магхаван, вот тебе поведана броня, чья суть Нараяна; облачившись в неё, ты прямо одолеешь вожаков асуров. А кого носящий её увидит глазом или коснётся ногою, тот тотчас освобождается от страха. У носящего это знание не бывает страха ниоткуда — ни от царя, ни от разбойников, ни от планет, ни от болезней, никогда“».
180b8cc7b762 · published Aug 14, 2026, 7:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Обещание идёт по возрастающей и в середине делает неожиданный поворот: сперва о самом носящем, потом — о тех, на кого он посмотрит. Броня оказывается не только защитой, но и источником: страх снимается с посторонних, ни о чём не просивших.
Пада ва самспришет — «или коснётся ногою». Прикосновение ногою обычно означает пренебрежение; здесь оно избавляет от страха. Даже небрежное соприкосновение с носящим работает.
Раджа-дасью-граха-адибхьях — «от царя, разбойников, планет». Царь и разбойник поставлены рядом, как в двадцать шестой главе пятой песни, где грабителей и царёвых воинов рвали одни и те же псы.
Каррхичит — «когда-либо». Обещание закрыто по времени, а не только по перечню опасностей: не «пока носит», а вообще.