स तां वीक्ष्य कुरुक्षेत्रे सरस्वत्यां च तत्सखीः
पञ्च प्रहृष्टवदनः प्राह सूक्तं पुरूरवाः
अहो जाये तिष्ठ तिष्ठ घोरे न त्यक्तुमर्हसि
मां त्वमद्याप्यनिर्वृत्य वचांसि कृणवावहै
सुदेहो ऽयं पतत्यत्र देवि दूरं हृतस्त्वया
खादन्त्येनं वृका गृध्रास्त्वत्प्रसादस्य नास्पदम्
मा मृथाः पुरुषो ऽसि त्वं मा स्म त्वाद्युर्वृका इमे
क्वापि सख्यं न वै स्त्रीणां वृकाणां हृदयं यथा
स्त्रियो ह्यकरुणाः क्रूरा दुर्मर्षाः प्रियसाहसाः
घ्नन्त्यल्पार्थे ऽपि विश्रब्धं पतिं भ्रातरमप्युत
विधायालीकविश्रम्भमज्ञेषु त्यक्तसौहृदाः
नवं नवमभीप्सन्त्यः पुंश्चल्यः स्वैरवृत्तयः
संवत्सरान्ते हि भवान् एकरात्रं मयेश्वरः
रंस्यत्यपत्यानि च ते भविष्यन्त्यपराणि भोः
sa tāṃ vīkṣya kurukṣetre sarasvatyāṃ ca tatsakhīḥ
pañca prahṛṣṭavadanaḥ prāha sūktaṃ purūravāḥ
aho jāye tiṣṭha tiṣṭha ghore na tyaktumarhasi
māṃ tvamadyāpyanirvṛtya vacāṃsi kṛṇavāvahai
sudeho 'yaṃ patatyatra devi dūraṃ hṛtastvayā
khādantyenaṃ vṛkā gṛdhrāstvatprasādasya nāspadam
mā mṛthāḥ puruṣo 'si tvaṃ mā sma tvādyurvṛkā ime
kvāpi sakhyaṃ na vai strīṇāṃ vṛkāṇāṃ hṛdayaṃ yathā
striyo hyakaruṇāḥ krūrā durmarṣāḥ priyasāhasāḥ
ghnantyalpārthe 'pi viśrabdhaṃ patiṃ bhrātaramapyuta
vidhāyālīkaviśrambhamajñeṣu tyaktasauhṛdāḥ
navaṃ navamabhīpsantyaḥ puṃścalyaḥ svairavṛttayaḥ
saṃvatsarānte hi bhavān ekarātraṃ mayeśvaraḥ
raṃsyatyapatyāni ca te bhaviṣyantyaparāṇi bhoḥ
«Он, увидев её в Курукшетре, на Сарасвати, и пятерых её подруг, с просиявшим лицом, Пуруравас сказал добрую речь: „О жена! Стой, стой, о жестокая! Ты не должна оставлять меня, ныне ещё не насытившегося; давай поговорим. Это прекрасное тело падёт здесь, о богиня, унесённое тобою далеко; его съедят волки и грифы — [тело], не [ставшее] местом твоей милости“. — „Не умирай! Ты — мужчина; пусть не съедят тебя эти волки. Нигде нет дружбы у женщин — [их] сердце как у волков. Женщины ведь немилосердны, жестоки, нетерпимы, дерзки ради любимого; они убивают доверившегося — мужа, даже брата — ради малой цели; внушив ложное доверие несведущим, оставив дружество, желая всё нового и нового, — блудницы, поступающие своевольно. В конце года ты, владыка, одну ночь со мною будешь наслаждаться; и будут у тебя иные дети, о [царь]“».
87f3d19c535c · published Aug 15, 2026, 2:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Вачамси кринававахаи — «давай поговорим». Просьба сведена к самому малому: не остаться, а поговорить. Он уже не требует ни любви, ни объяснений.
Тват-прасадасья на аспадам — «не [ставшее] местом твоей милости». Тело своё он предлагает волкам как негодное: оно не пригодилось той, ради кого существовало. Угроза умереть высказана без нажима, почти хозяйственно.
Ма мритхах пурушах аси твам — «не умирай! ты — мужчина». Она возвращает ему то самое слово, которым уязвила: тогда «не-мужчина», теперь «ты мужчина». Утешение сделано из прежнего оскорбления.
Вриканам хридаям ятха — «сердце как у волков». Она говорит о женщинах как о чужом сословии и не делает себе исключения. Самый суровый приговор женщинам в этой книге произносит женщина, и произносит, чтобы отговорить мужчину умирать.
Самватсара-анте эка-ратрам — «в конце года одну ночь». Вместо «вечных лет», о которых он просил при встрече, назначен срок и мера: одна ночь в году.