«Желающий войти в лес, оставив жену на сыновей или взяв её с собою, пусть живёт в лесу умиротворённый третью часть жизни. Лесными клубнями, кореньями и плодами, чистыми, пусть устроит пропитание; пусть носит одеждою лыко, траву, листья или шкуру. Пусть носит волосы, шерсть, ногти, бороду и грязь на зубах; пусть не моется, а трижды в день окунается в воду, спя на голой земле. Летом пусть жжётся пятью огнями, в дожди сносит ливни, зимою — погружённый по горло; так поступая, пусть творит подвиг. Пусть ест испечённое на огне или созревшее само собою; толчёное в ступе или камнем — или же зубы да будут его ступой. Пусть сам собирает всё, что служит его пропитанию; зная место, время и свою силу, пусть не берёт принесённого другим. Лесными чару и пуродашами пусть совершает обряды, побуждаемые временем; но лесной житель пусть не чтит меня жертвенным животным по шрути. Агнихотра, дарша и паурнамаса — как прежде, и чатурмасьи для мудреца: они предписаны знатоками Веды. Так, совершённым подвигом, мудрец, у которого проступили жилы, умилостивив меня, состоящего из подвига, из мира риши приходит ко мне. А кто этот с трудом совершённый подвиг, великий и дарующий высшее благо, приложит к ничтожному желанию, — есть ли кто глупее его?»