Śrī-Kṛṣṇa
॥ कद्रूरुवाच ॥ । वीक्षेऽहमेकनयना कृष्णबाल समन्वितम् ॥ द्विनेत्रा च त्वं विनते न पश्यसि पणं कुरु
॥ विनतोवाच ॥ ॥ अहं दासी भवित्री ते कृष्णकेशे प्रदर्शिते ॥ न चेद्दर्शयसे कद्रु मम दासी भविष्यसि
एवं ते विपणं कृत्वा गते क्रोधसमन्विते ॥ सुषुप्ते प्राज्यदोषे तु कद्रूर्जिह्ममचिंतयत्
आहूय पुत्रान् प्रोवाच बाला भूत्वा हयोत्तमे ॥ तिष्ठध्वं विपणौ जेष्ये विनतां जयगृद्धिनीम्
प्रोचुस्ते जिह्मबुद्धिं तां नागाः कद्रूं विगृह्य च ॥ अधर्म एष तु महान्करिष्यामो न ते वचः ॥ अशपद्रुषिता कद्रूः पावको वः प्रधक्ष्यति
|| kadrūruvāca || | vīkṣe'hamekanayanā kṛṣṇabāla samanvitam || dvinetrā ca tvaṃ vinate na paśyasi paṇaṃ kuru
|| vinatovāca || || ahaṃ dāsī bhavitrī te kṛṣṇakeśe pradarśite || na ceddarśayase kadru mama dāsī bhaviṣyasi
evaṃ te vipaṇaṃ kṛtvā gate krodhasamanvite || suṣupte prājyadoṣe tu kadrūrjihmamaciṃtayat
āhūya putrān provāca bālā bhūtvā hayottame || tiṣṭhadhvaṃ vipaṇau jeṣye vinatāṃ jayagṛddhinīm
procuste jihmabuddhiṃ tāṃ nāgāḥ kadrūṃ vigṛhya ca || adharma eṣa tu mahānkariṣyāmo na te vacaḥ || aśapadruṣitā kadrūḥ pāvako vaḥ pradhakṣyati
«Кадру сказала: „Я и одним глазом вижу его с чёрными волосами, а ты, Вината, двуглазая, не видишь. Держи заклад“. Вината сказала: „Я стану твоей рабой, если чёрный волос будет показан; а не покажешь, Кадру, — ты станешь моей рабой“. Заключив такой заклад, они разошлись во гневе; когда же наступила глубокая ночь и все уснули, Кадру замыслила кривое. Призвав сыновей, она сказала: „Обернувшись волосами, встаньте на лучшем из коней: я одолею Винату, жадную до победы“. Но змии, возразив кривоумной Кадру, сказали ей: „Это великое беззаконие. Не исполним твоего слова“. И оскорблённая Кадру прокляла их: „Огонь вас сожжёт!“».
d4e097ebfb19 · published Aug 20, 2026, 9:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Эканаяна — «одним глазом». Кадру бахвалится тем, что видит и вполглаза, а зрячая сестра слепа. Насмешка над чужим зрением стоит в начале обмана — и обман как раз в том, что видит она правильно, но говорит иное. Обвиняет в слепоте та, что решила солгать.
Панам куру — «держи заклад». Спор о цвете тотчас переводится в заклад о свободе. Никто не заставляет — Вината сама называет ставкою рабство, и сама предлагает её обеим. Рабство стало ставкою по добровольному слову обеих.
Праджья-доше — «глубокой ночью». Замысел приходит не сразу, а после того, как все уснули. Между гневом и обманом легла ночь, и обман оказывается не вспышкой, а обдуманным делом. Кривое умышлено на трезвую голову, а не в запальчивости.
Джихмам ачинтаят — «замыслила кривое». Слово «джихма» — кривизна, извив: то самое свойство, которым в баснях наделяют змия. Здесь кривизна оказывается не у змиев, а у их матери. Кривым назван не змий, а тот, кто им повелевает.
Адхарма эша ту махан — «это великое беззаконие». Сыновья не спорят о выгоде и не боятся: они называют дело своим именем. Слово о законе произнесено змиями — теми, кого повесть привыкла ставить ниже. Закон вслух назвали те, от кого этого не ждут.
Каришьямо на те вачах — «не исполним твоего слова». Отказ прям и не смягчён. За него и следует проклятие: змии прокляты матерью не за злодейство, а за то, что не стали лгать. Наказаны они именно за честность, и глава этого не скрывает.