Śrī-Kṛṣṇa
पितामहवचः श्रुत्वा वासुकिं प्रणिपत्य च ॥ तथाकरोद्यथा चोक्तं यत्नं परममास्थितः
तच्छ्रुत्वा पन्नगाः सर्वे प्रहर्षोत्फुल्ललोचनाः ॥ पुनर्जातमिवात्मानं मेनिरे भुजगोत्तमाः
अप्लवे तु निमग्नानां घोरे यज्ञाग्निसागरे ॥ आस्तीकस्तत्र भविता प्लवभूतोऽभयप्रदः
श्रुत्वा स चाग्निराजानमृत्विजस्तदनंतरम् ॥ निवर्तयिष्यति यागं नागानां मोहनं परम्
पञ्चम्यां तच्च भविता ब्रह्मा प्रोवाच लेलिहान् ॥ तस्मादियं महाराज पञ्चमी दयिता शुभा
pitāmahavacaḥ śrutvā vāsukiṃ praṇipatya ca || tathākarodyathā coktaṃ yatnaṃ paramamāsthitaḥ
tacchrutvā pannagāḥ sarve praharṣotphullalocanāḥ || punarjātamivātmānaṃ menire bhujagottamāḥ
aplave tu nimagnānāṃ ghore yajñāgnisāgare || āstīkastatra bhavitā plavabhūto'bhayapradaḥ
śrutvā sa cāgnirājānamṛtvijastadanaṃtaram || nivartayiṣyati yāgaṃ nāgānāṃ mohanaṃ param
pañcamyāṃ tacca bhavitā brahmā provāca lelihān || tasmādiyaṃ mahārāja pañcamī dayitā śubhā
«Выслушав слово Прародителя и поклонившись ему, Васуки сделал так, как было сказано, приложив величайшее старание. Услышав об этом, все змии, с расцветшими от радости глазами, сочли себя как бы рождёнными вновь. „Для утопающих без плота в страшном море жертвенного огня Астика будет там плотом, дающим безопасность. Услышав его, он остановит и владыку огня, и жрецов вслед за ним — прервёт жертву, высшее помрачение для змиев. И случится это в пятый день“, — сказал Брахма лижущим жалом. „Потому-то, о великий царь, этот пятый день любезен и благ“».
5554cc85e548 · published Aug 20, 2026, 9:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Пунар джатам иватманам — «как бы рождёнными вновь». Радость змиев описана не как облегчение, а как второе рождение. Приговор ещё не отменён — отменена только неизбежность. Довольно и обещания, чтобы жизнь началась заново.
Аплаве нимагнанам — «для утопающих без плота». Огонь описан морем, а спасение — плотом: два образа сведены наперекор природе, и от этого страх делается ощутимым. Горящий тонет. Образ выбран так, чтобы гибель не имела ни одной стороны для бегства.
Плава-бхуто 'бхаяпрадах — «плотом, дающим безопасность». Спаситель назван не воином и не заступником, а плотом — вещью, за которую держатся. Он не сражается, он держит на себе. Спасение состоит в том, чтобы быть опорой, а не в том, чтобы одолеть.
Наганам моханам парам — «высшее помрачение для змиев». Жертва названа не бедствием и не казнью, а «моханой» — наваждением, помрачением ума. Гибель рода описана как затмение, из которого выводят. Истребление названо помрачением, а не судом.
Панчамьям тач ча бхавита — «и случится это в пятый день». Здесь и завязывается праздник: пятый день свят не тем, что в него что-то дали, а тем, что в него прекратили убивать. Днём торжества стал день остановки, а не победы.
Лелихан — «лижущим жалом». Змии названы по своей приметной привычке — по мелькающему языку. Слово это стоит рядом с утешением, и от такого соседства змий делается живым существом, а не бедствием. Проклятых описывают приметою тела, а не бедой, которую они несут.