डुण्डुभ उवाच
सखा बभूव मे पूर्वं खगमो नाम वै द्विजः ॥
भृशं संशितवाक् तात तपोबलसमन्वितः ॥
स मया क्रीडता बाल्ये कृत्वा तार्णम् अथोरगम् ॥
अग्निहोत्रे प्रसक्तः सन् भीषितः प्रमुमोह वै ॥
लब्ध्वा च स पुनः संज्ञां माम् उवाच तपोधनः ॥
निर्दहन्न् इव कोपेन सत्यवाक् संशितव्रतः ॥
यथावीर्यस् त्वया सर्पः कृतो ऽयं मद्बिभीषया ॥
तथावीर्यो भुजंगस् त्वं मम कोपाद् भविष्यसि ॥
तस्याहं तपसो वीर्यं जानमानस् तपोधन ॥
भृशम् उद्विग्नहृदयस् तम् अवोचं वनौकसम् ॥
प्रयतः संभ्रमाच् चैव प्राञ्जलिः प्रणतः स्थितः ॥
सखेति हसतेदं ते नर्मार्थं वै कृतं मया ॥
क्षन्तुम् अर्हसि मे ब्रह्मञ् शापो ऽयं विनिवर्त्यताम् ॥
सो ऽथ माम् अब्रवीद् दृष्ट्वा भृशम् उद्विग्नचेतसम् ॥
मुहुर् उष्णं विनिःश्वस्य सुसंभ्रान्तस् तपोधनः ॥
नानृतं वै मया प्रोक्तं भवितेदं कथं चन ॥
ḍuṇḍubha uvāca
sakhā babhūva me pūrvaṃ khagamo nāma vai dvijaḥ ||
bhṛśaṃ saṃśitavāk tāta tapobalasamanvitaḥ ||
sa mayā krīḍatā bālye kṛtvā tārṇam athoragam ||
agnihotre prasaktaḥ san bhīṣitaḥ pramumoha vai ||
labdhvā ca sa punaḥ saṃjñāṃ mām uvāca tapodhanaḥ ||
nirdahann iva kopena satyavāk saṃśitavrataḥ ||
yathāvīryas tvayā sarpaḥ kṛto 'yaṃ madbibhīṣayā ||
tathāvīryo bhujaṃgas tvaṃ mama kopād bhaviṣyasi ||
tasyāhaṃ tapaso vīryaṃ jānamānas tapodhana ||
bhṛśam udvignahṛdayas tam avocaṃ vanaukasam ||
prayataḥ saṃbhramāc caiva prāñjaliḥ praṇataḥ sthitaḥ ||
sakheti hasatedaṃ te narmārthaṃ vai kṛtaṃ mayā ||
kṣantum arhasi me brahmañ śāpo 'yaṃ vinivartyatām ||
so 'tha mām abravīd dṛṣṭvā bhṛśam udvignacetasam ||
muhur uṣṇaṃ viniḥśvasya susaṃbhrāntas tapodhanaḥ ||
nānṛtaṃ vai mayā proktaṃ bhavitedaṃ kathaṃ cana ||
Уж (ḍuṇḍubha) сказал: „Был у меня прежде друг, брахман по имени Кхагама, строгий в речи, о любезный, наделённый силою подвижничества. Я, играя в детстве, сделал змею из травы и [напугал его]: он, погружённый в [совершение] агнихотры, испугавшись, лишился чувств. Придя же в себя, тот богатый подвижничеством [брахман], правдоречивый и строгий в обете, словно сжигая [меня] гневом, сказал мне: «Сколь бессильную змею ты сделал, чтобы меня напугать, столь же бессильным змеем ты станешь от моего гнева». Зная силу его подвижничества, о богатый подвигом, я, с глубоко встревоженным сердцем, в смятении, стоял пред ним со сложенными ладонями, склонившись, и [сказал]: «Друг, ведь это сделано мною ради шутки, в забаву; благоволи простить меня, о брахман, — да отвратится это проклятие»“.
5464044a0cd2 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Сказание о происхождении проклятия Сахасрапата несёт важный нравственный урок: даже невинная с виду шутка, причиняющая ближнему страх и потрясение, влечёт последствия. Беспечная забава в детстве — поддельная змея, напугавшая погружённого в священный обряд брахмана, — оборачивается долгим проклятием. Так писание предостерегает от легкомыслия по отношению к святым и к чужому покою: то, что кажется безобидной игрой, может тяжко ранить и навлечь беду. Особенно тяжек проступок, нарушающий сосредоточение подвижника в час агнихотры — служения Господу через огонь. Вместе с тем здесь явлена и опасность гнева в самом наказующем: Кхагама, хоть и оскорблён, проклинает за пустячную шалость несоразмерно сурово. Но смирение виновного — мгновенное раскаяние, сложенные ладони, мольба о прощении — открывает путь к смягчению кары, как раскроет дальнейшее. Отсюда урок: не причиняй беспокойства ни одному существу, а согрешив — немедля смиренно проси прощения, ибо смирение растворяет даже проклятие.