त्वम् ऋषिस् त्वं महाभागस् त्वं देवः पतगेश्वरः ॥
त्वं प्रभुस् तपनप्रख्यस् त्वं नस् त्राणम् अनुत्तमम् ॥
बलोर्मिमान् साधुर् अदीनसत्त्वः ।
समृद्धिमान् दुष्प्रसहस् त्वम् एव ॥
तपः श्रुतं सर्वम् अहीनकीर्ते ।
अनागतं चोपगतं च सर्वम् ॥
त्वम् उत्तमः सर्वम् इदं चराचरं ।
गभस्तिभिर् भानुर् इवावभाससे ॥
समाक्षिपन् भानुमतः प्रभां मुहुस् ।
त्वम् अन्तकः सर्वम् इदं ध्रुवाध्रुवम् ॥
दिवाकरः परिकुपितो यथा दहेत् ।
प्रजास् तथा दहसि हुताशनप्रभ ॥
भयंकरः प्रलय इवाग्निर् उत्थितो ।
विनाशयन् युगपरिवर्तनान्तकृत् ॥
खगेश्वरं शरणम् उपस्थिता वयं ।
महौजसं वितिमिरम् अभ्रगोचरम् ॥
महाबलं गरुडम् उपेत्य खेचरं ।
परावरं वरदम् अजय्यविक्रमम् ॥
एवं स्तुतः सुपर्णस् तु देवैः सर्षिगणैस् तदा ॥
तेजसः प्रतिसंहारम् आत्मनः स चकार ह ॥
tvam ṛṣis tvaṃ mahābhāgas tvaṃ devaḥ patageśvaraḥ ||
tvaṃ prabhus tapanaprakhyas tvaṃ nas trāṇam anuttamam ||
balormimān sādhur adīnasattvaḥ |
samṛddhimān duṣprasahas tvam eva ||
tapaḥ śrutaṃ sarvam ahīnakīrte |
anāgataṃ copagataṃ ca sarvam ||
tvam uttamaḥ sarvam idaṃ carācaraṃ |
gabhastibhir bhānur ivāvabhāsase ||
samākṣipan bhānumataḥ prabhāṃ muhus |
tvam antakaḥ sarvam idaṃ dhruvādhruvam ||
divākaraḥ parikupito yathā dahet |
prajās tathā dahasi hutāśanaprabha ||
bhayaṃkaraḥ pralaya ivāgnir utthito |
vināśayan yugaparivartanāntakṛt ||
khageśvaraṃ śaraṇam upasthitā vayaṃ |
mahaujasaṃ vitimiram abhragocaram ||
mahābalaṃ garuḍam upetya khecaraṃ |
parāvaraṃ varadam ajayyavikramam ||
evaṃ stutaḥ suparṇas tu devaiḥ sarṣigaṇais tadā ||
tejasaḥ pratisaṃhāram ātmanaḥ sa cakāra ha ||
«[Боги и мудрецы воспели:] «Ты — мудрец, ты — многосчастный, ты — бог, владыка птиц; ты — владыка, сияющий, как солнце; ты — высшее наше прибежище. Полный волн силы, благой, несломимый духом, преисполненный, неодолимый — это ты; [в тебе] всё подвижничество и [священное] знание, о незапятнанно-славный, и всё грядущее и наставшее. Ты — высший; весь этот мир, движущийся и недвижный, ты озаряешь лучами, как солнце; снова и снова затмевая блеск лучезарного [солнца], ты — конец всего постоянного и непостоянного. Как разъярённое дневное светило сжигало бы существа, так и ты жжёшь, о подобный пожирателю жертв (Агни); грозный, как вставший огонь конца [мира] (пралаи), губящий [всё], творящий конец при смене юг. К владыке птиц мы прибегли за защитой — к многосиятельному, рассеивающему тьму, странствующему в облаках; к многосильному Гаруде, страннику небес, [объемлющему] высшее и низшее, подателю даров, непобедимому в доблести». Сута сказал: «Так восславленный богами с сонмами мудрецов, Супарна (Прекраснокрылый) втянул в себя [умерил] свой жар».
c8181027abf1 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Гимн богов Гаруде раскрывает его как великого преданного, наделённого Господом исключительным могуществом. Эпитеты — «высшее прибежище», «озаряющий мир, как солнце», «конец всего» — почти божественны, ибо в слуге отражается слава Господина. Смысл этого таков: преданный, всецело связанный с Господом, становится проводником Его энергий, и почтение к нему есть почтение к Самому Господу, которого он несёт. Но истинное величие Гаруды явлено не в грозном жаре, а в ответе на хвалу: восславленный, он смиренно «втягивает свой жар», умеряя силу ради покоя существ. Так писание учит, что подлинная мощь преданного не в устрашении, а в сострадательной сдержанности: он укрощает свою силу из милости к миру. Прибегание богов «за защитой» (шаранам) к Гаруде прообразует прибежище у преданного как у врат к Господу. И умерение жара по слову молящих являет, что слуга Господа отзывчив на смиренную молитву — как и Сам Господь, склоняющийся к любви Своих преданных.