सूत उवाच
स तच् छ्रुत्वा पितुर् वाक्यं भीमवेगो ऽन्तरिक्षगः ॥
नखेन गजम् एकेन कूर्मम् एकेन चाक्षिपत् ॥
समुत्पपात चाकाशं तत उच्चैर् विहंगमः ॥
सो ऽलम्बतीर्थम् आसाद्य देववृक्षान् उपागमत् ॥
ते भीताः समकम्पन्त तस्य पक्षानिलाहताः ॥
न नो भञ्ज्याद् इति तदा दिव्याः कनकशाखिनः ॥
प्रचलाङ्गान् स तान् दृष्ट्वा मनोरथफलाङ्कुरान् ॥
अन्यान् अतुलरूपाङ्गान् उपचक्राम खेचरः ॥
काञ्चनै राजतैश् चैव फलैर् वैडूर्यशाखिनः ॥
सागराम्बुपरिक्षिप्तान् भ्राजमानान् महाद्रुमान् ॥
तम् उवाच खगश्रेष्ठं तत्र रोहिणपादपः ॥
अतिप्रवृद्धः सुमहान् आपतन्तं मनोजवम् ॥
यैषा मम महाशाखा शतयोजनम् आयता ॥
एताम् आस्थाय शाखां त्वं खादेमौ गजकच्छपौ ॥
ततो द्रुमं पतगसहस्रसेवितं ।
महीधरप्रतिमवपुः प्रकम्पयन् ॥
खगोत्तमो द्रुतम् अभिपत्य वेगवान् ।
बभञ्ज ताम् अविरलपत्रसंवृताम् ॥
sūta uvāca
sa tac chrutvā pitur vākyaṃ bhīmavego 'ntarikṣagaḥ ||
nakhena gajam ekena kūrmam ekena cākṣipat ||
samutpapāta cākāśaṃ tata uccair vihaṃgamaḥ ||
so 'lambatīrtham āsādya devavṛkṣān upāgamat ||
te bhītāḥ samakampanta tasya pakṣānilāhatāḥ ||
na no bhañjyād iti tadā divyāḥ kanakaśākhinaḥ ||
pracalāṅgān sa tān dṛṣṭvā manorathaphalāṅkurān ||
anyān atularūpāṅgān upacakrāma khecaraḥ ||
kāñcanai rājataiś caiva phalair vaiḍūryaśākhinaḥ ||
sāgarāmbuparikṣiptān bhrājamānān mahādrumān ||
tam uvāca khagaśreṣṭhaṃ tatra rohiṇapādapaḥ ||
atipravṛddhaḥ sumahān āpatantaṃ manojavam ||
yaiṣā mama mahāśākhā śatayojanam āyatā ||
etām āsthāya śākhāṃ tvaṃ khādemau gajakacchapau ||
tato drumaṃ patagasahasrasevitaṃ |
mahīdharapratimavapuḥ prakampayan ||
khagottamo drutam abhipatya vegavān |
babhañja tām aviralapatrasaṃvṛtām ||
Сута сказал: «Услышав то слово отца, страшно стремительный странник небес одним когтем схватил слона, а другим — черепаху, и взмыл высоко в небо. Достигнув тиртхи Аламба, он приблизился к божественным деревьям. Они в страхе задрожали, обвеваемые ветром его крыльев, [думая]: «Да не сломит он нас!» — [те] золотоветвистые божественные [деревья]. Видя те деревья, [исполненные] трепета, [деревья], несущие плоды-исполнители желаний, [Гаруда] подступил к иным — несравненным по красоте, с золотыми и серебряными плодами, с ветвями из вайдурьи (берилла), сияющим великим деревьям, окружённым водами океана. Тогда то дерево рохина, весьма разросшееся, огромное, сказало царю птиц, налетавшему [на него] со скоростью мысли: «Есть у меня большая ветвь, протяжённостью в сто йоджан; сев на эту ветвь, поешь этих слона и черепаху». И тогда лучший из птиц, телом подобный горе, стремительно налетев на то дерево, что [служило] прибежищем тысячам птиц, сотрясая [его], обломил ту [ветвь], густо покрытую листвою».
bf6dc11a088d · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Образ деревьев, трепещущих перед мощью Гаруды, и дерева рохина, само предлагающего ему ветвь, являет, как всё творение содействует исполнителю воли Господа. Даже бездушные на вид деревья страшатся и служат носителю будущего Господа. Слон и черепаха, схваченные одним когтем каждый, — это два проклятых брата, чья вечная вражда наконец обрывается, когда их уносит слуга Бога: соприкосновение с божественным прекращает колесо их распри. Здесь — утешительный смысл: как бы низко ни пала душа в круговороте вражды и звериных рождений, прикосновение к преданному Господа (Гаруде) возносит её и кладёт конец её страданию. Дерево рохина, добровольно отдающее свою ветвь, — образ смиренного приношения: всё сущее по природе своей призвано служить Господу и Его слугам, и в этом служении обретает смысл. Так грозный подвиг Гаруды оказывается и избавлением для падших, и явлением вселенского содействия божественной воле.