पातयित्वा वयस्यांश् च भ्रातॄन् अथ पितामहान् ॥
जीवितं यदि रक्षेयं लोको मां गर्हयेद् ध्रुवम् ॥
कीदृशं च भवेद् राज्यं मम हीनस्य बन्धुभिः ॥
सखिभिश् च सुहृद्भिश् च प्रणिपत्य च पाण्डवम् ॥
सो ऽहम् एतादृशं कृत्वा जगतो ऽस्य पराभवम् ॥
सुयुद्धेन ततः स्वर्गं प्राप्स्यामि न तद् अन्यथा ॥
pātayitvā vayasyāṃś ca bhrātṝn atha pitāmahān ||
jīvitaṃ yadi rakṣeyaṃ loko māṃ garhayed dhruvam ||
kīdṛśaṃ ca bhaved rājyaṃ mama hīnasya bandhubhiḥ ||
sakhibhiś ca suhṛdbhiś ca praṇipatya ca pāṇḍavam ||
so 'ham etādṛśaṃ kṛtvā jagato 'sya parābhavam ||
suyuddhena tataḥ svargaṃ prāpsyāmi na tad anyathā ||
«Погубив друзей, братьев и дедов, если бы я сберёг свою жизнь, мир непременно осудил бы меня. И каким будет царство у меня, лишённого родни, друзей и доброжелателей, да ещё склонившегося пред Пандавой? Я, сотворив такое разорение этого мира, достойным боем обрету затем небо — и не иначе».
7d1e457d6576 · published Jun 20, 2026, 1:15:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
«Мир осудил бы меня» — Дурьодхана меряет себя глазами людей (лока), а не мерой дхармы. Им движет стыд, а не совесть: не раскаяние о содеянном, а боязнь позора гонит его в последний бой. Так честь, отвязанная от правды, становится лишь ещё одним именем для гибельной гордыни.