पुत्रैश्वर्यं महद् इदम् अपास्य च महाफलम् ॥
का नु गच्छेद् वनं दुर्गं पुत्रान् उत्सृज्य मूढवत् ॥
राज्यस्थया तपस् तप्तं दानं दत्तं व्रतं कृतम् ॥
अनया शक्यम् अद्येह श्रूयतां च वचो मम ॥
गान्धारि परितुष्टो ऽस्मि वध्वाः शुश्रूषणेन वै ॥
तस्मात् त्वम् एनां धर्मज्ञे समनुज्ञातुम् अर्हसि ॥
putraiśvaryaṃ mahad idam apāsya ca mahāphalam ||
kā nu gacched vanaṃ durgaṃ putrān utsṛjya mūḍhavat ||
rājyasthayā tapas taptaṃ dānaṃ dattaṃ vrataṃ kṛtam ||
anayā śakyam adyeha śrūyatāṃ ca vaco mama ||
gāndhāri parituṣṭo 'smi vadhvāḥ śuśrūṣaṇena vai ||
tasmāt tvam enāṃ dharmajñe samanujñātum arhasi ||
Дхритараштра сказал: Какая женщина, отвергнув это великое владычество при сыновьях и его великий плод, пойдёт в трудный лес, покинув сыновей, как безумная? Живя в царстве, она может и аскезу творить, и дары давать, и обеты блюсти, — это ей возможно ныне и здесь; да услышится речь моя. О Гандхари, я доволен самою готовностью невестки служить; потому ты, о знающая дхарму, должна отослать её назад.
47ee41b7a131 · published Jun 20, 2026, 10:25:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Старый царь, сам избравший лес, отговаривает от него Кунти — и в этом не противоречие, а различение призваний: ему, изжившему мирское и отягощённому виною, лес необходим, ей же, ещё нужной сыновьям, он мнится преждевременным. Он напоминает, что подвиг, дары и обеты доступны и в миру — отрешение не единственный путь к святости. И, тронутый самою её готовностью служить, он дорожит намерением больше исполнения. Стих учит, что путь отречения не для всех и не во всякую пору; и что благочестие возможно и среди дел мира — важна не перемена места, а устремление сердца, которое аскеза, дары и обеты питают и под царским кровом.