स्वच्छं चंद्रावदातं करिकरमकरक्षोभसंजातफेनम् । ब्रह्मोद्भूतिप्रसत्तैर्ब्रतनियमपरैः सेवितं विप्रमुख्यैः ॥ ॐ कारालंकृतेन त्रिभुवनगुरुणा ब्रह्मणादृष्टिपूतम् । संभोगाभोगरम्यं जलमशुभहरं पौष्करं वः पुनातु
svacchaṃ caṃdrāvadātaṃ karikaramakarakṣobhasaṃjātaphenam | brahmodbhūtiprasattairbrataniyamaparaiḥ sevitaṃ vipramukhyaiḥ || oṃ kārālaṃkṛtena tribhuvanaguruṇā brahmaṇādṛṣṭipūtam | saṃbhogābhogaramyaṃ jalamaśubhaharaṃ pauṣkaraṃ vaḥ punātu
Чиста она и бела, как луна; пена на ней вскипает от всплесков макар, подобных слоновьим хоботам. Её чтут лучшие из брахманов, верные обетам и правилам, всем сердцем преданные сказанию о явлении Брахмы. Учитель трёх миров, украшенный слогом ом, очистил её своим взглядом. Отрадна она широтою отрады, какую даёт, и уносит всё дурное. Да очистит вас вода Пушкары!
b6bf016910a7 · published Sep 3, 2026, 4:13:25 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Книга начинается не с определения и не с исповедания, а с воды. Первое слово громадной пураны — просьба об омовении, и просьба эта обращена не к отвлечённому началу, а к вполне определённому озеру в Раджастхане, куда и сегодня приходят паломники.
Выбор не случаен: Пушкара — то место, где, по преданию, из лотоса родился Брахма, а с Брахмы начинается вся передача этой пураны. Значит, первый стих уже называет и предмет книги (творение), и её родословную (от Брахмы), и её имя (Падма — «лотос»).
Показательно и то, как описана вода: не свята она сама по себе, а очищена взглядом Брахмы и посещением людей, верных обету. Святость места здесь не свойство географии, а след того, что там происходило и происходит.