Śrī-Varāha
ममापि देवदेवेश राजा दुर्जयसंज्ञितः । आगतोऽभ्यागतस्तस्य आतिथ्यं कर्त्तुमुत्सहे
तस्य मे निर्धनस्याद्य देवदेव जगत्पते । भक्तिनम्रस्य देवेश कुरुष्वान्नाद्यसंचयम्
यं यं स्पृशामि हस्तेन यं यं पश्यामि चक्षुषा । वृक्षं वा तृणकन्दं वा तत्तदन्नं चतुर्विधम्
तथा त्वन्यतमं वाऽपि यद् ध्यातं मनसा मया । तत् सर्वं सिद्ध्यतां मह्यं नमस्ते परमेश्वर
इति स्तुत्या तु देवेशस्तुतोष जगतां पतिः । मुनेस्तस्य स्वकं रूपं दर्शयामास केशवः
उवाच सुप्रसन्नात्मा ब्रूहि विप्र वरं परम् । एवं श्रुत्वाऽक्षिणी यावदुन्मीलयति वै मुनिः
तदा शङ्खगदापाणिः पीतवासा जनार्दनः । गरुडस्थोऽपि तेजस्वी द्वादशादित्यसप्रभः
दिवि सूर्यसहस्त्रस्य भवेद्युगपदुत्थिता । यदि भाः सदृशी सा स्याद्भासस्तस्य महात्मनः
तत्रैकस्थं जगत् कृत्स्नं प्रविभक्तमनेकधा । ददर्श स मुनिर्देवि विस्मयोत्फुल्ललोचनः
mamāpi devadeveśa rājā durjayasaṃjñitaḥ | āgato'bhyāgatastasya ātithyaṃ karttumutsahe
tasya me nirdhanasyādya devadeva jagatpate | bhaktinamrasya deveśa kuruṣvānnādyasaṃcayam
yaṃ yaṃ spṛśāmi hastena yaṃ yaṃ paśyāmi cakṣuṣā | vṛkṣaṃ vā tṛṇakandaṃ vā tattadannaṃ caturvidham
tathā tvanyatamaṃ vā'pi yad dhyātaṃ manasā mayā | tat sarvaṃ siddhyatāṃ mahyaṃ namaste parameśvara
iti stutyā tu deveśastutoṣa jagatāṃ patiḥ | munestasya svakaṃ rūpaṃ darśayāmāsa keśavaḥ
uvāca suprasannātmā brūhi vipra varaṃ param | evaṃ śrutvā'kṣiṇī yāvadunmīlayati vai muniḥ
tadā śaṅkhagadāpāṇiḥ pītavāsā janārdanaḥ | garuḍastho'pi tejasvī dvādaśādityasaprabhaḥ
divi sūryasahastrasya bhavedyugapadutthitā | yadi bhāḥ sadṛśī sā syādbhāsastasya mahātmanaḥ
tatraikasthaṃ jagat kṛtsnaṃ pravibhaktamanekadhā | dadarśa sa munirdevi vismayotphullalocanaḥ
«„И у меня, о Бог богов и владыка, царь, именуемый Дурджаей, пришёл гостем; ему я дерзаю совершить гостеприимство. Мне, ныне неимущему, о Бог богов, о владыка мира, склонённому преданностью, о владыка богов, — сотвори запас пищи и снеди. Чего ни коснусь рукою, что ни увижу оком — дерево ли, траву ли и корень, — то и то да станет четвероякой пищей. И иное какое, что помыслено мною умом, — всё то да свершится мне; поклон тебе, о Высший Владыка“. Такою хвалою владыка миров возрадовался, и Кешава показал тому мудрецу свой облик. С весьма милостивым духом Он сказал: „Скажи, о брахман, высший дар“. Услышав так, мудрец лишь только открывает очи — и тогда: с раковиной и палицей в руках, в жёлтом одеянии Джанардана, на Гаруде, сияющий, с блеском двенадцати солнц. Если бы в небе разом взошло сияние тысячи солнц, то было бы оно подобно сиянию того великого духом. И там, в одном месте, увидел мудрец весь мир, разделённый на многое, — с широко раскрытыми от изумления глазами, о богиня».
88f593da4ca3 · published Sep 3, 2026, 8:18:55 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Просьба высказана без обиняков и без прикрас: «мне, ныне неимущему». Ни намёка на заслуги, ни ссылки на подвижничество — только положение, в которое он сам себя поставил, пригласив гостя. И просит он не богатства, а способности: чего коснусь и что увижу, пусть станет пищей.
Ответ приходит прежде, чем названо желаемое. Господь является и говорит: «скажи высший дар», — а мудрец в этот миг ещё только открывает глаза. Явление описано знакомой формулой о тысяче солнц, но за нею следует то, что важнее блеска: «в одном месте увидел он весь мир, разделённый на многое». Просивший еды для пяти акшаухини увидел, где эта еда уже есть.
Замечательна и мера просьбы: четвероякая пища, то есть всё, что жуют, глотают, лижут и сосут, — обиходное деление, знакомое всякой хозяйке. Между тысячей солнц и списком видов еды нет разрыва: Тот, кого он увидел, и есть трава и корень, о которых он просит.