न वै स आत्मात्मवतां सुहृत्तमः सक्तस् त्रि-लोक्यां भगवान् वासुदेवः
न स्त्री-कृतं कश्मलम् अश्नुवीत न लक्ष्मणं चापि विहातुम् अर्हति
न जन्म नूनं महतो न सौभगं न वाङ् न बुद्धिर् नाकृतिस् तोष-हेतुः
तैर् यद् विसृष्टान् अपि नो वनौकसश् चकार सख्ये बत लक्ष्मणाग्रजः
na vai sa ātmātmavatāṃ suhṛttamaḥ saktas tri-lokyāṃ bhagavān vāsudevaḥ
na strī-kṛtaṃ kaśmalam aśnuvīta na lakṣmaṇaṃ cāpi vihātum arhati
na janma nūnaṃ mahato na saubhagaṃ na vāṅ na buddhir nākṛtis toṣa-hetuḥ
tair yad visṛṣṭān api no vanaukasaś cakāra sakhye bata lakṣmaṇāgrajaḥ
«Ведь Он — душа владеющих собою, наилучший друг, досточтимый Васудева, не привязанный ни к чему в трёх мирах: не мог Он ни впасть в уныние из-за женщины, ни оставить Лакшману. Ни рождение, ни удача, ни речь, ни разум, ни облик — не то, чем великий бывает доволен. Ведь нас, лесных жителей, всего этого лишённых, старший брат Лакшманы взял в друзья — вот оно что!»
7dab88a03f68 · publicado 14 ago 2026, 17:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Второй стих — единственная в этой главе похвала, сказанная о себе, и она отрицательная. Хануман перечисляет пять вещей, за которые обычно приближают, и снимает все пять: у обезьян нет ни породы, ни удачи, ни речи, ни разума, ни вида.
Висриштан — «оставленных, отброшенных». Не «не имеющих», а именно отброшенных: их обошли при раздаче.
Бата — восклицание, которым выражают и горе, и изумление. Здесь оно единственное слово, где слышен сам говорящий: перечислив доводы, он выдыхает.
Первый стих защищает Раму от обвинения в слабости, второй — обосновывает дружбу. Связь между ними прямая: если бы Он выбирал по достоинствам, лесных жителей в друзьях не оказалось бы.