यन् नस्त्वं कर्मसन्धानां साधूनां गृहमेधिनाम्
कृतवान् असि दुर्मर्षं विप्रियं तव मर्षितम्
तन्तुकृन्तन यन् नस्त्वमभद्रमचरः पुनः
तस्माल् लोकेषु ते मूढ न भवेद्भ्रमतः पदम्
प्रतिजग्राह तद्बाढं नारदः साधुसम्मतः
एतावान् साधुवादो हि तितिक्षेतेश्वरः स्वयम्
yan nastvaṃ karmasandhānāṃ sādhūnāṃ gṛhamedhinām
kṛtavān asi durmarṣaṃ vipriyaṃ tava marṣitam
tantukṛntana yan nastvamabhadramacaraḥ punaḥ
tasmāl lokeṣu te mūḍha na bhavedbhramataḥ padam
pratijagrāha tadbāḍhaṃ nāradaḥ sādhusammataḥ
etāvān sādhuvādo hi titikṣeteśvaraḥ svayam
«„То, что ты сделал нам — добрым домохозяевам, держащимся деяния, — невыносимо неприятное, тебе прощено. Но, о обрыватель нити, за то, что ты снова сотворил нам недоброе, — да не будет тебе, глупец, места в мирах, где бы ты ни бродил!“ Нарада, чтимый добрыми, принял это со словом „да будет так“: таково достоинство доброго — властный сам терпит».
037b3e7e374e · publicado 14 ago 2026, 18:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Танту-кринтана — «обрыватель нити». Лучшее слово во всей главе и сказано в гневе: род тянется, как нить с веретена, и Нарада её обрезал. Дважды.
Проклятие устроено так, что попадает мимо: бродяге отказано в месте. Тому, кто и без того не имеет обители и ходит по мирам с виною, это не наказание, а описание. Дакша проклял Нараду тем, чем тот жил.
Пратиджаграха тат бадхам — «принял со словом „да будет“». Ни возражения, ни оправдания; а возразить было чем — он уже слышал, как Господь в прошлой главе назвал подвиг своим сердцем.
Последняя строка — оценка рассказчика, и она сдержанна: этаван садху-вадах — «вот и всё достоинство доброго». Не подвиг и не святость: потерпел, хотя мог не терпеть.