कृतद्युतिरजानन्ती सपत्नीनामघं महत्
सुप्त एवेति सञ्चिन्त्य निरीक्ष्य व्यचरद्गृहे
शयानं सुचिरं बालमुपधार्य मनीषिणी
पुत्रमानय मे भद्रे इति धात्रीमचोदयत्
सा शयानमुपव्रज्य दृष्ट्वा चोत्तारलोचनम्
प्राणेन्द्रियात्मभिस्त्यक्तं हतास्मीत्य् अपतद्भुवि
kṛtadyutirajānantī sapatnīnāmaghaṃ mahat
supta eveti sañcintya nirīkṣya vyacaradgṛhe
śayānaṃ suciraṃ bālamupadhārya manīṣiṇī
putramānaya me bhadre iti dhātrīmacodayat
sā śayānamupavrajya dṛṣṭvā cottāralocanam
prāṇendriyātmabhistyaktaṃ hatāsmīty apatadbhuvi
«Критадьюти, не зная о великом злодействе соперниц, подумав „он просто спит“, поглядела и ходила по дому. Заметив, что мальчик спит слишком долго, разумная велела кормилице: „Милая, принеси мне сына“. Та, подойдя к лежащему и увидев закатившиеся глаза, — [увидев его] покинутым дыханиями, чувствами и самостью, — вскрикнула: „Убита я!“ — и упала на землю».
361c65bac637 · publicado 14 ago 2026, 19:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Супта эва ити санчинтья — «подумав: он просто спит». Три слова, из которых сделана вся сцена: мать проходит мимо мёртвого ребёнка и успокаивает себя самым обычным объяснением.
Су-чирам — «слишком долго». Тревога приходит не от вида и не от предчувствия, а от времени: спит дольше обычного. Так это и бывает.
Хата асми — «убита я». Кричит это не мать, а кормилица, и кричит о себе. Первое слово над мёртвым ребёнком — о том, что теперь будет с ней; и это не бессердечие, а правда о том, как устроен страх.
Прана-индрия-атмабхих тьяктам — «покинутого дыханиями, чувствами и самостью». Смерть описана перечнем ушедших, а не одним словом: уходят по частям, и последней названа самость.