«Желающий дома пусть возьмёт жену подобающую, не порицаемую, младшую годами, своей варны, а прочих — по порядку. Жертвоприношение, изучение и даяние — для всех дваждырождённых; принятие даров, обучение и жреческое служение — только для брахмана. Считая принятие даров уносящим подвиг, силу и славу, пусть живёт он двумя другими или колосьями, если видит порок и в тех двух. Ибо это тело брахмана не назначено для мелких желаний, но для трудного подвига здесь и для бесконечного счастья по уходе. Довольный сердцем от собирания колосьев, вкушая великую, беспыльную дхарму, вручивший себя мне, пребывая даже в доме, не слишком привязанный, — достигает покоя. Тех, кто вызволяет гибнущего брахмана, преданного мне, я вскоре вызволю из бед — как ладья из океана. Царь пусть вызволяет всех подданных из беды, как отец, а стойкий — себя собою, как вожак слонов вызволяет слонов. Такой государь на колеснице, сияющей как солнце, стряхнув здесь всё неблагое, радуется вместе с Индрою. Гибнущий брахман пусть переправится через беду торговым промыслом, товарами, или мечом, если стеснён бедою, — но никак не собачьим промыслом. Кшатрий в беде пусть живёт промыслом вайшьи или охотою, или ходит в облике брахмана, — но никак не собачьим промыслом. Вайшья пусть примет промысел шудры, шудра — ремесло плетения циновок; освободившись же от нужды, пусть не ищет пропитания порицаемым делом».