रजः-सत्त्व-तमो-निष्ठा रजः-सत्त्व-तमो-जुषः
उपासत इन्द्र-मुख्यान् देवादीन् न यथैव माम्
इष्ट्वेह देवता यज्ञैर् गत्वा रंस्यामहे दिवि
तस्यान्त इह भूयास्म महा-शाला महा-कुलाः
एवं पुष्पितया वाचा व्याक्षिप्त-मनसां नृणाम्
मानिनां चाति-लुब्धानां मद्-वार्तापि न रोचते
वेदा ब्रह्मात्म-विषयास् त्रि-काण्ड-विषया इमे
परोक्ष-वादा ऋषयः परोक्षं मम च प्रियम्
शब्द-ब्रह्म सु-दुर्बोधं प्राणेन्द्रिय-मनो-मयम्
अनन्त-पारं गम्भीरं दुर्विगाह्यं समुद्र-वत्
मयोपबृंहितं भूम्ना ब्रह्मणानन्त-शक्तिना
भूतेषु घोष-रूपेण विसेषूर्णेव लक्ष्यते
rajaḥ-sattva-tamo-niṣṭhā rajaḥ-sattva-tamo-juṣaḥ
upāsata indra-mukhyān devādīn na yathaiva mām
iṣṭveha devatā yajñair gatvā raṃsyāmahe divi
tasyānta iha bhūyāsma mahā-śālā mahā-kulāḥ
evaṃ puṣpitayā vācā vyākṣipta-manasāṃ nṛṇām
mānināṃ cāti-lubdhānāṃ mad-vārtāpi na rocate
vedā brahmātma-viṣayās tri-kāṇḍa-viṣayā ime
parokṣa-vādā ṛṣayaḥ parokṣaṃ mama ca priyam
śabda-brahma su-durbodhaṃ prāṇendriya-mano-mayam
ananta-pāraṃ gambhīraṃ durvigāhyaṃ samudra-vat
mayopabṛṃhitaṃ bhūmnā brahmaṇānanta-śaktinā
bhūteṣu ghoṣa-rūpeṇa viseṣūrṇeva lakṣyate
«Утверждённые в раджасе, саттве и тамасе, вкушающие раджас, саттву и тамас, почитают богов во главе с Индрой, но не так — меня. „Почтив здесь богов жертвами и придя туда, насладимся на небесах; а по концу того — станем здесь людьми с большими домами и в великих родах“. Так у людей, чьи умы отвлечены цветистой речью, у тщеславных и весьма жадных, даже разговор обо мне не приходится по вкусу. Веды имеют предметом Брахман, то есть себя; эти же имеют предметом три раздела; риши говорят прикровенно, и мне прикровенное дорого. Звуковой Брахман весьма труден для уразумения, состоит из праны, чувств и ума, беспределен, глубок, непроницаем, как океан; мною — беспредельным Брахманом бесконечной силы — он взращён; и в существах он опознаётся в виде гула — как нить в стеблях лотоса».
32e0b4943399 · publicado 16 ago 2026, 7:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
На ятха эва мам — «но не так — меня». Не сказано, что богов не почитают вовсе или что почитать их нельзя. Сказано «на ятха эва» — не так, как Его. Разница не в предмете поклонения, а в способе: тех чтут ради выдачи, Его чтут иначе, и потому список гун стоит впереди — почитают по своей гуне, а не по достоинству чтимого.
Маха-шала маха-кулах — «с большими домами и в великих родах». Прямая речь приведена целиком и без прикрас, и в ней виден полный оборот замысла: жертва — небо — наслаждение — и возвращение сюда же, но в хороший дом. Круг замкнут в самом их расчёте, и о выходе из него нет и мысли; при этом мечта совершенно честна и оттого узнаваема.
Мад-варта апи на рочате — «даже разговор обо мне не приходится по вкусу». Сказано мягко и оттого точно: не «ненавидят» и не «отвергают», а не находят вкуса. Слово «варта» значит просто беседу, известие. Отвергается не учение, а самая малость — упоминание; и причиной названы не грехи, а отвлечённость ума цветистою речью.
Парокша-вада ришаях — «риши говорят прикровенно». Признано прямо: сказано не в лоб, и это не порок писания, а его свойство. И тут же — «парокшам мама ча приям», прикровенное и Мне дорого. Указана причина, по которой писание трудно, — не тёмность слога, а намеренная непрямота; и она названа не преградой, а тем, что Ему любо.
Дурвигахьям самудра-ват — «непроницаем, как океан». Пять определений подряд, и все о недоступности: труден, беспределен, глубок, непроницаем, как море. Тем же словом — «дурвигахья» — в десятой главе был описан сам мудрец. Слово оказалось такой же глубины, что и молчальник, и потому знание писания названо не собиранием сведений, а нырянием.
Висешв урна ива лакшьяте — «как нить в стеблях [лотоса]». Образ уже встречался в четырнадцатой главе — про непрерывный звук в сердце. Здесь он приложен к речи вообще: в существах слово опознаётся как «гхоша», гул, тянущийся изнутри. Речь описана не как принадлежность людей, а как то, что в них проходит, — и это готовит следующий отрывок, где её будет творить не человек.