Śrī-Kṛṣṇa
प्रतप्तवालुकामध्ये तृषार्तं चातिपीडितम् ॥ क्षुत्क्षामकंठं शुष्कास्यं तथोद्वृत्तविलोचनम् ॥ निष्क्रांतजिह्वमंगेषु विस्फोटैः सर्वतश्चितम्
निश्वासायासखेदेन विह्वलं पीडितोदरम् ॥ निजेन कर्मणा बद्धमसमर्थं प्रसर्पणे
तथादृशमथो दृष्ट्वा गर्दभेयो महानृषिः ॥ विपीतः प्राह राजेन्द्र कारुण्यभरितं वचः
जानन्नपि यथाप्राप्तं तस्यानुष्ठानजं फलम् ॥ जंतोस्तस्योपकाराय सर्वतो ह्लादयन्निव
॥ विपीत उवाच ॥ ॥ अधः सूर्यांशुभिस्तप्तैर्बहुभिः पथि पांशुभिः ॥ उपर्यर्ककरैस्तीक्ष्णैस्तृषावातनिपीडितम्
अन्यस्तत्राणकैर्घोरैरविषह्यैः सुदारुणैः ॥ कथयेह यथातत्त्वमेकाकी दह्यसे कथम्
prataptavālukāmadhye tṛṣārtaṃ cātipīḍitam || kṣutkṣāmakaṃṭhaṃ śuṣkāsyaṃ tathodvṛttavilocanam || niṣkrāṃtajihvamaṃgeṣu visphoṭaiḥ sarvataścitam
niśvāsāyāsakhedena vihvalaṃ pīḍitodaram || nijena karmaṇā baddhamasamarthaṃ prasarpaṇe
tathādṛśamatho dṛṣṭvā gardabheyo mahānṛṣiḥ || vipītaḥ prāha rājendra kāruṇyabharitaṃ vacaḥ
jānannapi yathāprāptaṃ tasyānuṣṭhānajaṃ phalam || jaṃtostasyopakārāya sarvato hlādayanniva
|| vipīta uvāca || || adhaḥ sūryāṃśubhistaptairbahubhiḥ pathi pāṃśubhiḥ || uparyarkakaraistīkṣṇaistṛṣāvātanipīḍitam
anyastatrāṇakairghorairaviṣahyaiḥ sudāruṇaiḥ || kathayeha yathātattvamekākī dahyase katham
«„Его увидел многосчастливый, обладатель дивной колесницы, — брахман по имени Випита, — жгомого свирепыми и весьма страшными лучами Солнца: посреди раскалённого песка, томимого жаждою и весьма измученного; с горлом, иссохшим от голода, с сухим ртом, с закатившимися глазами, с вывалившимся языком, всего покрытого волдырями по телу. Изнемогшего от труда и муки дыхания, с истерзанным чревом, связанного собственным делом, неспособного даже ползти. Увидев его таким, великий провидец Гардабхея Випита, о владыка царей, произнёс слово, исполненное сострадания, — хотя и знал, каков достался ему плод, рождённый его же деланием, — ради пользы той твари, словно отовсюду его освежая. Випита сказал: „Снизу — раскалёнными лучами Солнца, многою придорожною пылью, сверху — острыми лучами светила, теснимый ветром жажды; и здесь — иными страшными, нестерпимыми, лютейшими, от которых нет защиты, — поведай здесь по истине: отчего горишь ты один?“».
9a43e99e1d8f · publicado 21 ago 2026, 4:37:48 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Пратапта-валука-мадхье — «посреди раскалённого песка». Мука описана вещественно: песок, солнце, ветер. Никакого пламени преисподней — обыкновенное лето. Ад изображён не пламенем, а обыкновенным зноем и песком.
Кшут-кшама-кантхам шушкасьям — «с горлом, иссохшим от голода, с сухим ртом». Подробности взяты те, что можно увидеть у умирающего от жажды человека. Описание точное и не приукрашенное. Подробности взяты из наблюдения за умирающим от жажды, а не из книжных ужасов.
Ниджена кармана баддхам — «связанного собственным делом». Он связан не цепью и не стражею. Узы его — то, что он сам сделал. Связан он не оковами, а собственным прошлым.
Джанан апи — «хотя и знал». Подвижник понимает, что мука эта заслужена, — и всё же жалеет. Знание причины не отменило сострадания. Знание о заслуженности муки не помешало состраданию.
Сарвато хладаянн ива — «словно отовсюду его освежая». Слово его действует, как прохлада. Ответ на зной дан не водою, а разговором. Первою помощью в этом зное оказывается разговор, а не вода.
Экаки дахьясе катхам — «отчего горишь ты один?». В вопросе выделено одиночество, а не боль. Именно это слово повторится потом в каждом ответе. Вопрос выделяет не боль, а одиночество, и это слово станет припевом ответа.