Бхишма
चतुर्णाम् एव वर्णानां धर्मो नान्यस्य विद्यते ॥
वर्णानां धर्महीनेषु संज्ञा नास्तीह कस्य चित् ॥
यदृच्छयोपसंपन्नैर् यज्ञसाधुबहिष्कृतैः ॥
बाह्या बाह्यैस् तु जायन्ते यथावृत्ति यथाश्रयम् ॥
चतुष्पथश्मशानानि शैलांश् चान्यान् वनस्पतीन् ॥
युञ्जन्ते चाप्य् अलंकारांस् तथोपकरणानि च ॥
गोब्राह्मणार्थे साहाय्यं कुर्वाणा वै न संशयः ॥
आनृशंस्यम् अनुक्रोशः सत्यवाक्यम् अथ क्षमा ॥
स्वशरीरैः परित्राणं बाह्यानां सिद्धिकारकम् ॥
मनुजव्याघ्र भवति तत्र मे नास्ति संशयः ॥
caturṇām eva varṇānāṃ dharmo nānyasya vidyate ||
varṇānāṃ dharmahīneṣu saṃjñā nāstīha kasya cit ||
yadṛcchayopasaṃpannair yajñasādhubahiṣkṛtaiḥ ||
bāhyā bāhyais tu jāyante yathāvṛtti yathāśrayam ||
catuṣpathaśmaśānāni śailāṃś cānyān vanaspatīn ||
yuñjante cāpy alaṃkārāṃs tathopakaraṇāni ca ||
gobrāhmaṇārthe sāhāyyaṃ kurvāṇā vai na saṃśayaḥ ||
ānṛśaṃsyam anukrośaḥ satyavākyam atha kṣamā ||
svaśarīraiḥ paritrāṇaṃ bāhyānāṃ siddhikārakam ||
manujavyāghra bhavati tatra me nāsti saṃśayaḥ ||
Anuṣṭubh · 8+8+8+8 · ×5
«Лишь четырёх варн дхарма, не иного есть; у лишённых дхармы варн названия нет тут ни у кого. Случайно сошедшимися, от жертвы и благих отлучёнными, внешние от внешних рождаются — по образу жизни, по прибежищу. Перекрёстки, кладбища, горы и иные деревья они используют, и украшения, и утварь также. Ради коров и брахманов помощь творящие — ведь нет сомнения, — немилосердия отсутствие, сострадание, правдоречие и терпение, собственными телами защита других, — внешних каст к совершенству ведёт, о тигр среди людей, бывает; в том у меня нет сомнения».
b1bfb4544297 · publicado 20 jun 2026, 22:55:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Здесь — сияющая вершина главы, опрокидывающая всю прежнюю разрядность: даже «внешние» (отверженные кастою) достигают совершенства (siddhi)! Чем же? Не рождением — оно у них «низшее», — а добродетелью: помощью коровам и брахманам, немилосердия отсутствием (ānṛśaṃsya), состраданием, правдивостью, терпением и самоотверженной защитою других «собственным телом». Знаменательно, что путь к высшему открыт самому презренному по крови, лишь бы он был благ. Так предание превозносит дела над происхождением: святость не заперта ни за какой кастовой оградою — её отверзает чистое и милосердное сердце.