Mārkaṇḍeya
तिलैः सप्ताष्टभिर्वापि समवेतां जलाञ्जलिम् । भक्तिनम्रः समुद्दिश्याप्यस्माकं संप्रदास्यति
यतः कुतश्चित् संप्राप्य गोभ्यो वापि गवाह्निकम् । अभावे प्रीणयत्यस्मान् भक्त्या युक्तः प्रदास्यति
सर्वाभावे वनं गत्वा कक्षामूलप्रदर्शकः । सूर्यादिलोकपालानामिदमुच्चैः पठिष्यति
न मेऽस्ति वित्तं न धनं न चान्य- च्छ्राद्धस्य योग्यं स्वपितॄन् नतोऽस्मि । तृप्यन्तु भक्त्या पितरो मयैतौ भुजौ ततौ वर्त्मनि मारुतस्य
इत्येतत् पितृभिर्गीतं भावाभावप्रयोजनम् । कृतं तेन भवेच्छ्राद्धं य एवं कुरुते द्विज
tilaiḥ saptāṣṭabhirvāpi samavetāṃ jalāñjalim | bhaktinamraḥ samuddiśyāpyasmākaṃ saṃpradāsyati
yataḥ kutaścit saṃprāpya gobhyo vāpi gavāhnikam | abhāve prīṇayatyasmān bhaktyā yuktaḥ pradāsyati
sarvābhāve vanaṃ gatvā kakṣāmūlapradarśakaḥ | sūryādilokapālānāmidamuccaiḥ paṭhiṣyati
na me'sti vittaṃ na dhanaṃ na cānya- cchrāddhasya yogyaṃ svapitṝn nato'smi | tṛpyantu bhaktyā pitaro mayaitau bhujau tatau vartmani mārutasya
ityetat pitṛbhirgītaṃ bhāvābhāvaprayojanam | kṛtaṃ tena bhavecchrāddhaṃ ya evaṃ kurute dvija
«„Или, склонённый преданностью и нас имея в виду, поднесёт пригоршню воды, соединённую с семью или восемью зёрнами кунжута. Или, добыв откуда-нибудь у коров дневной корм коровы, при отсутствии иного, поднесёт, исполненный преданности, — и радует нас. А при полном отсутствии — уйдя в лес, показывая подмышки, громко прочтёт это солнцу и прочим хранителям мира: «Нет у меня ни достатка, ни богатства, ни иного, годного для шраддхи; своим предкам я склонён. Да насытятся предки преданностью моею — вот эти две руки, простёртые на пути ветра»“. Вот это воспетое предками, имеющее целью и достаток, и его отсутствие; тем совершена шраддха, кто так поступает, о дваждырождённый».
iti śrīvarāhapurāṇe bhagavacchāstre trayodaśo 'dhyāyaḥ
b64f60950b06 · publicado 3 sept 2026, 20:29:45 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Лестница доходит до дна, и оказывается, что дна нет. Семь-восемь зёрен кунжута в пригоршне воды. Пучок травы, взятый у коровьей кормушки. А если нет и этого — человек уходит в лес, поднимает руки над головою и говорит вслух, чтобы слышали солнце и хранители мира: у меня нет ничего.
В этой картине важна каждая подробность. Он не прячется и не стыдится: «показывая подмышки» — то есть с руками, поднятыми так высоко, что видно всё; он не бормочет, а «читает громко». Бедность объявлена во всеуслышание перед свидетелями, и в этом объявлении нет ни жалобы, ни просьбы о снисхождении.
И то, что он предъявляет вместо приношения, названо точно: «вот эти две руки, простёртые на пути ветра». Пустые ладони, поднятые в воздух, — единственное, что у него есть. Итог подведён без всяких оговорок: «тем совершена шраддха, кто так поступает». Не «зачтётся отчасти» и не «будет прощён» — совершена. Целью этого пения предки прямо назвали и достаток, и его отсутствие: обряд устроен так, чтобы неимущий не оказался вне его.